Не хватает прав доступа к веб-форме.

Записаться на семинар

Отмена

Звездочкой * отмечены поля,
обязательные для заполнения.

Конвертация валюты

Реклама и СМИ - два конструктора виртуального мира

(Из материалов VII международной научной конференции
"Модернизация экономики и государство", 4 - 6 апреля 2006 г.)

Мало какое слово может сравниться по частоте употребления, разнообразию вкладываемых в него смыслов с «виртуальностью» и производными от нее терминами. Но даже беглый взгляд на соответствующие публикации заставляет сделать вывод о том, что под «виртуальным» и «виртуальностью» различные авторы подразумевают достаточно далеко отстоящие друг от друга феномены, явления, характеристики объективного и субъективного миров.

В работах средневековых философов–схоластов (Фомы Аквинского, Николы Кузанского, Иоанна Дунса Скотта) термин virtus является одним из центральных. В их представлении это своего рода “душа вещей”, их сверхчувственные качества, реальность более высокого порядка, чем очевидный мир. В современной психологии под «виртуалом» имеют в виду порождение сознания, воспринимаемое человеком, однако, не как феномен именно сознания, а как объективная реальность, существующая независимо от него. Чаще же всего «виртуальным» называют «псевдомир» на экране компьютера.

Мы полагаем необходимым выделить «узкое» и «широкое» определение виртуального мира. В широком смысле слова, виртуальный мир – система представлений человека о реальности, мир, каким он предстает в человеческом сознании. Виртуальный мир - система актуальных иллюзий человека. Иллюзия – представление, сформированное не на основе рационального познания, верифицированного знания, а лишь психологически приравненное носителем этого представления к факту. Актуальная иллюзия – иллюзия, интернированная в актора, в соответствии с которой он формирует мнения, настроения, вырабатывает и принимает решения, осуществляет взаимодействия с другими социальными акторами. Здесь можно вспомнить так называемую «теорему Томаса». Уильям Томас (1863-1947) - основатель знаменитой Чикагской школы социологии - всю свою жизнь развивал идею о том, что социальные процессы необходимо изучать в первую очередь через призму человека (его представлений о ситуации), поскольку человек соотносит свои действия именно с представлениями о реальности, а не с «объективной реальностью». В афористичной форме он сформулировал эту идею так: «Если люди определяют ситуацию как реальную, то она реальна по своим последствиям». Поскольку же человек действует, ориентируясь именно на ту картину мира, которая сложилась у него в голове, то можно сказать, что виртуальный мир – это мир, в котором сознание определяет бытие. В 1990 г. известный американский психолог Чарлз Тарт обратил внимание на виртуальную природу самой человеческой психики. По его мнению, наш мозг представляет своего рода процессор (ученый назвал его Процессуальный Симулятор Мира), на который попадают нервные импульсы (подобно тому, как электрическим сигналы, передаваемые оператором на компьютер попадают на процессор). В соответствии с этими сигналами ПСМ создает (порождает) образы ситуации (воспринимаемого объекта) - виртуальную реальность, в которой человек реально живет и которая существует актуально, т.е. «здесь и сейчас».

Но от «виртуальности» как неотъемлемого компонента человеческого сознания и поведения, компонента, по определению входящего в систему жизненного мира человека, необходимо отличать другую «виртуальность» – в узком смысле слова. В узком смысле слова виртуальный мир – не просто мир представлений, а мир управляемых представлений, т.е. специально сформированных и интернированных в человека симуляций. Симуляцию мы определяем как иллюзию, сгенерированную и переданную аудитории с помощью социально-информационных технологий субъектом воздействия на эту аудиторию. В симуляции реальные объекты, процессы, отношения заменены их информационной (знако-символической) моделью. Формируются симуляции в интересах субъекта воздействия. Цель - изменение ментальных характеристик или(и) поведения аудитории, являющейся объектом воздействия.

Совершенно необязательно, что эти симуляции формируются субъектом с целью нанести аудитории ущерб, что в такой виртуальной реальности означающее критически далеко отстоит от означаемого. Конспирологические подходы мы отвергаем. Дело обстоит гораздо проще. Воздействие на ту или иную аудиторию (социум) – неотъемлемая часть социальной реальности. Напомним, что социальное управление вообще определяется как осознанное, систематическое, специально организованное воздействие на общество и его структурные элементы в целях упорядочения и совершенствования процессов его жизнедеятельности и развития [5; с. 20]. Собственно говоря, способов такого воздействия только три: насильственное физическое воздействие (репрессии, физические наказания и пр.), административные методы (регламенты, приказы, негативные и позитивные санкции, в том числе экономические), психологические методы. Спектр последних очень широк, но основаны они, прежде всего, на предоставлении аудитории соответствующей целям субъекта воздействия информационной модели социальной реальности. Кстати сказать, цели субъекта могут вполне согласовываться с необходимостью «упорядочения и совершенствования процессов жизнедеятельности и развития» социального целого. Но, конечно, субъект может преследовать и свои собственные интересы (которые, опять же, не обязательно должны системно не совпадать с интересами общества или отдельных групп).

В этом смысле активным конструктором виртуального мира является особый социальный актор – рекламист. В период разложения цеховой организации производства и «началом конкуренции» рекламная деятельность очевидно отделилась от других видов коммуникационной деятельности. Сформировалась особая профессиональная сфера, задачей которой было предоставление членам социума информационных моделей благ, вынесенных на рынок производителями (продавцами) этих благ с целью обмена. Вследствие масштабности подобных рыночных операций, социальная система испытывала устойчивую потребность в этой специфической рыночной информации. Актором, удовлетворяющим потребности социальной системы в такой информации, стал рекламист. Постепенно об этой профессии стало возможным говорить как об особой социальной роли. По мере формирования четких социальных стандартов выполнения этой роли (стандартизированных ожиданий), стало возможным говорить о формировании особого социального института – рекламы.

Итак, функция рекламистов как социального актора – рекламная деятельность, т.е. создание и доведение до аудитории особого рода симуляций – рекламных сообщений. Рекламное сообщение мы определяем как текст (в семиотическом смысле слова), предоставляющий аудитории информационный эквивалент (информационную модель) рекламируемого блага. В данном случае информация понимается широко - как некоторые сведения, совокупность каких-либо данных, знаний и т.п. Информация не может быть передана, принята или хранима в чистом виде. Носителем ее является сообщение – кодированный эквивалент события, выраженный с помощью упорядоченной совокупности условных физических символов. Эквивалент этот формируется источником информации, в нашем случае - рекламистом.

Вопрос о полном соответствии «сведений, данных» объективной реальности при данном подходе вообще не ставится, ведь по определению сообщение – информационная модель «события», сформированная одним из участников информационного процесса, т.е. модель субъективная. Есть и иная точка зрения: информация – не любые сведения, данные, а лишь те, которые способны когнитивно запечатлевать реальный мир. Но такой подход к информации в контексте рекламы приводит к парадоксу: рекламные сообщения могут вообще не содержать информации (например, если на рекламном плакате изображен только логотип фирмы), или же доля информации будет крайне незначительна. Так, на типовой рекламе сигарет к информации можно отнести разве что их название. Понятие «информационный эквивалент», «информационная модель» становится в таком случае если не бессмысленным, то не операциональным с социологической точки зрения: рассматривать такую рекламу в рамках социологической науки нет смысла. По нашему же мнению рекламное сообщение – весь знако-символический ряд, вмещенный в ту или иную форму рекламной продукции (рекламный фильм, плакат, объявление в прессе, листовку и т.д.), только в этом случае оправдано его исследование в рамках социологического дискурса.

Социологический дискурс предполагает, что исследуемый объект – некое «сущее» социального мира – интерпретируется в поле понятий, категорий, представлений, схем, выработанных социологической наукой. С их помощью социология формирует в рамках своего дискурса некоторую модель, которую можно определить как симуляцию социального сущего. Она беднее социальной реальности, упрощена по сравнению с ней, но она позволяет системно исследовать и интерпретировать реальность через призму основного вопроса социологии – вопроса о производстве/воспроизводстве различий в пространстве-времени социального мира. Производятся и воспроизводятся эти различия через систему социальных отношений. Мы разделяем ту точку зрения, что социальные отношения возникают в том случае, если процесс удовлетворения человеком своих материальных и духовных потребностей опосредуется другим человеком (группой), при этом и возникают социальные различия. Социальные различия и обусловливающие их социальные отношения – вот основные конструкты той самой сети социологического дискурса, которую ученые–социологи «набрасывают» на изучаемое ими проявление человеческой жизнедеятельности (от еды до художественного творчества). Как такое проявление социальной жизнедеятельности, реклама может быть рассмотрена в социологическом дискурсе, т.е. служить предметом социологического исследования, объектом применения всего научного аппарата социологии, как теоретического, так и прикладного.

Вместе с тем, исследователю рекламы очевидно, что у рекламы есть свой собственный дискурс, сформировавшийся в процессе генезиса рекламы. Если мы возьмем рекламу как интеграл рекламных сообщений и рекламной деятельности, то целесообразно структурировать рекламный дискурс на четыре зоны – технический дискурс рекламы, организационный дискурс, товарный дискурс и социальный дискурс. Первые два имеют прямое отношение к рекламной деятельности. Для удобства назовем их «дискурсы рекламной деятельности». Последние два более сопрягаются с рекламным сообщением. Соответственно, обозначим их как «дискурсы рекламного сообщения».

В рекламе значима техническая составляющая, т.к. любые идеи необходимо воплощать в материале, в цвете, в звуке и пр. Призмавижн, постер, саундтрек, спот, флайер, оригинал-макет и тому подобные термины – отражение «технической» стороны рекламного дискурса. Сама по себе техника рекламы не может являться предметом социологической интерпретации. Другое дело – ее воздействие на социальные различия, встроенность в систему социальных отношений. Именно с этой точки зрения исследовал технику, например, Х. Ортега-и-Гассет. В рекламе очевидно присутствует организационная составляющая. Реклама - отрасль народного хозяйства со своей организационной структурой, кадрами, образовательными подразделениями, системой управления, корпоративной этикой и пр. Объем ее экономического оборота в 2005 г. - $5 млрд. Как и любая область профессиональной деятельности, реклама может служить объектом социологического исследования, например, социологии организаций, социологии труда, экономической социологии. «Сетевое агентство», «брэнд-менеджер», «эккаунтинг», «рекламная кампания», АКАР - это вербальные единицы «организационной зоны» рекламного дискурса. Важнейшей проблемой, рассматриваемой в поле «организационного дискурса» является взаимоотношение рекламной отрасли с другими институтами – государственным управлением, правом, медиасферой.

Перейдем теперь к «дискурсам сообщения». В любом (или почти любом) рекламном сообщении можно идентифицировать два представленных рекламной аудитории текста (соответственно - два дискурса). Один – о вынесенном на рынок предложении (некоторой вещи или услуге). Другой – об обществе, в котором циркулирует (должно циркулировать) рекламируемое предложение. Мы называем их товарный дискурс и социальный дискурс. В зарубежной литературе встречаются термины «первичный» и «вторичный» дискурсы рекламы [7], что кажется нам менее удачным.

Типовой рекламный ролик про зубную пасту представляет нам информацию о товаре: его потребительских свойствах (приятна на вкус), отличиях от других паст, целевой аудитории. Реклама также представляет внешний вид товара, торговую марку и т.д. Это – товарный дискурс рекламного сообщения. Основное его назначение – предоставить когнитивные сведения о товаре. Но ведь и система выдвигаемых аргументов в пользу товара, и образы рекламы, звуко- и видеоряд базируются на существующих в обществе нормах, стереотипах, представлениях. Проанализируем с этой точки зрения типовой рекламный ролик про зубную пасту. Просмотрев его, аудитория укрепляется в мысли, что белые зубы в данном социуме являются желаемой нормой, а вот желтые – ее нарушением (кстати, в странах Юго-Восточной Азии наоборот). Далее, нам показывают, что от внешнего вида зубов (точнее, от соблюдения принятой в обществе нормы, касающейся внешнего вида зубов) зависит легкость и продуктивность контактов с другими людьми. В свою очередь, из рекламного сообщения понятно, что эти контакты крайне важны для успеха в делах и личной жизни, поэтому нарушать норму (иметь желтые зубы) – подвергать свои жизненные шансы серьезному риску. Лучше не рисковать, а купить предлагаемую зубную пасту и расходовать ее максимально интенсивно. Все перечисленные компоненты формируют второй дискурс рекламы – социальный. Социальный дискурс концентрируется, главным образом, вокруг убеждающего компонента рекламы. Задача этого дискурса – не просто дать прагматические сведения о товаре, но убедить человека, что, воспользовавшись этим товаром, он улучшит (или, по крайней мере, сохранит, подтвердит) свое положение в социальном пространстве. Социальный дискурс рекламы достаточно часто доминирует в рекламном сообщении над товарным, хотя возможна, конечно же, и прямо обратная ситуация.

Известный французский специалист по теории рекламы А.Дейян подчеркивает, что, без сомнения, рекламу можно рассматривать как один из видов передачи информации в торговле. В этой своей роли реклама информирует аудиторию о наличии товара, его цене, габаритах и т.д. Но основное назначение рекламы, ее главная функция – побуждать к покупке. Для этого реклама «представляет человеку его собственный образ, отвечающий его чаяниям и ожиданиям. Эти последние являются функцией социокультурной среды и поэтому определяющими: на них – то в первую очередь и должна ориентироваться реклама» [4; с. 6-7]. Выразительно сказал об этом Р.Барт: «Любая реклама называет товар (это его коннотация), но рассказывает она о чем-то ином (это его денотация); оттого ее приходится включить в число основных продуктов психического питания, какими служат для нас литература, зрелище, кино, спорт, пресса, мода. Касаясь товара языком рекламы (подчеркнуто мною - О.С.), люди придают ему осмысленность, тем самым превращая простое пользование им в духовный опыт» [1; с. 415].

Двойственность рекламного сообщения с дискурсивной точки зрения обусловлена двойственностью того процесса, который обслуживает реклама – процесса потребления. С одной стороны, благо (предмет потребления) удовлетворяет прагматические потребности человека (в жидкости, в калориях, в защите от холода, в эмоциональных впечатлениях и пр.). Товарный дискурс рекламы сосредоточен вокруг такого «несакрального» отношения к предметам потребления. Но, с другой стороны, в потреблении весьма значим «сакральный», знако-символический компонент, когда предмет потребления рассматривается как нечто гораздо более значительное, чем в нем очевидно содержится, когда он снабжается дополнительными смыслами и ценностями. Социальный дискурс рекламы концентрируется вокруг этого «сакрального» компонента потребления. Именно социальный дискурс рекламы – социальная симуляция рекламируемого блага. Она встраивает это благо в социальное пространство, приписывает ему социальные смыслы. В рамках товарного дискурса мужской костюм – кусок ткани определенного качества, скроенный и пошитый определенным производителем. Социальный дискурс позиционирует этот костюм в системе социальных координат – соотносит его с социальным статусом, ролью, образом жизни, социальными полями и капиталами (согласно П.Бурдье). С помощью социального дискурса реклама превращает благо в элемент того самого «кода стэндинга», о котором говорил Ж.Бодрийяр в «Системе вещей» [3; с. 162].

Иными словами, специфика рекламы такова, что она предоставляет аудитории не просто информационные симуляции благ. Эти симуляции вмещают значимые социальные смыслы, ориентируясь на которые аудитория идентифицирует себя в той или иной социальности. Фактически, реклама предлагает членам социума наглядную систему координат социальной дифференциации по разным основаниям (доходу, стилю жизни, ценностным ориентирам, возрасту и пр). Фактически, реклама конструирует виртуальную реальность, ориентируясь на которую человек должен совершить свой реальный потребительский выбор, соотнеся свои личностные и социальные предпочтения с предоставленной ему обществом мерой потребления. Но, одновременно, рекламные симуляции обладают потенциалом социальной интеграции. Есть точка зрения, что реклама «сглаживает» социальную дифференциацию, создавая у не привилегированных социальных слоев общее поле представлений о циркулирующих в обществе благах (девушка из рабочей семьи, читая «Космополитен», оказывается в том же знако-символическом поле потребительского дискурса, что и реальные потребительницы «брендовых» товаров). Соответственно, у части потребителей формируется иллюзия относительной доступности таких моделей потребления и конкретных благ при определенном «везении», «стечении обстоятельств», «усилиях», приобщенности к единому социальному миру [6; c. 175-176].

Наиболее очевидный пример системных рекламных симуляций – популярные бренды. В бумажной трубочке, набитой сушеной травой, объективно нет ничего, что можно было бы соотнести с миром «свободной ковбойской личности» (оставляем в стороне вопрос о том, что и сам «ковбой» - симуляция, а не объективный социальный факт в дюргеймовском смысле). Но фактическая стоимость этой симуляции – $22,2 млрд. (такова официальная оценка стоимости данного бренда в 2003 г.). Имя вещи, увязанное с социальными смыслами, формирует актуальную иллюзию аудитории по поводу преимуществ данного товара по сравнению с аналогами, формируя соответствующую установку. Этот социальный аттитьюд оценивается в миллиарды, поскольку он стабильно актуализируется в определенном покупательском поведении.

Итак, рекламные сообщения выстраивают для потребителя сетку социальных координат, виртуализируя его мир. Но обязательное условие при этом – аудитория должна получить рекламное сообщение по тому или иному каналу (не полученное адресатом сообщение не воздействует на адресата). Важнейшим каналом рекламы остаются средства массовой информации. Роль СМИ в создании симуляций широко изучается в рамках постмодернистских концепций. Так, по мнению Ж. Бодрийяра, «мир СМИ» функционирует так же, как и мир вещей. «Сегодня вещь уже не функциональна в традиционном смысле слова … Она больше не имеет ничего общего с былыми вещами, так же, как и информация масс-медиа – с «реальностью» фактов. В обоих случаях вещи и информация уже являются результатом отбора, монтажа, съемки, они уже «протестировали» реальность, задавая ей лишь те вопросы, которые им «соответствовали»; они разложили реальность на простые элементы, а затем заново сложили их вместе по сценариям… точно так же, как фотограф накладывает на сюжет свои контрасты, световые эффекты и ракурсы…, точно так же, как тест и референдум преобразуют любой конфликт или проблему в игру вопросов/ответов… . Уже самый факт того, что сегодня все предстает в виде набора или гаммы решений – уже сам этот факт вас тестирует, заставляет совершить отбор. Тем самым наш способ обращения с миром в целом сближается с чтением, с селективной расшифровкой – мы живем не столько как пользователи, сколько как читатели и отбиратели, как считывающие элементы» [2; с.136]. Итак, согласно Ж.Бодрийяру, сегодня удел гражданина «цивилизованной страны» это, во-первых, - «считывание призраков», порождаемыми для него средствами массовой информации, избирательными технологиями, системой двухпартийного чередования власти в стабильных демократиях, и, во-вторых, что еще важнее, - принятие решений и деятельность на основе этих симуляций, этих отзвуков и отблесков реальных вещей и процессов.

Мы хотели бы обратить внимание на этот аспект проблемы: принятие решений и деятельность на основе симуляций, доводимых до аудитории СМИ. Если симуляции не репрезентируют в достаточной степени реальную социальную ситуацию, то формируется потенциал социального конфликта: означающее слишком далеко отходит от означаемого. В России, по нашему мнению, соединение рекламы и СМИ приводит к такой ситуации, которую можно обозначить, говоря словами Мертона, как непредвиденное последствие социальных действий.

С экономической точки зрения, СМИ – бизнес-предприятие по агрегированию аудиторий вокруг своего контента и коммодификации этих аудиторий рекламодателям. Продажа доступа к аудиториям – экономическая основа существования независимых СМИ. Клиент телеканала – не зритель, а рекламодатель. Но рекламодателям нужна не любая аудитория, а лишь являющаяся потенциальным покупателем. Рассмотрим ситуацию на примере самого массового канала рекламы – телевидения. Именно его роль в виртуализации мира россиянина наиболее значима. Телевизионная реклама хотя бы вследствие своего объема размещения существенно влияет на систему представлений о социально нормальном потреблении, социально нормальной жизни. Рекламные же люди на российском телеэкране живут, в основном, по нормам среднего класса развитой страны. Но там этот социальный слой – основной реальный потребитель и массовая реклама не предлагает ему ничего, что ему принципиально недоступно. В России же налицо значительное несовпадение телеаудитории и рекламной аудитории.

Рассмотрим российский социум как рекламную аудиторию. По данным Всероссийского центра уровня жизни, в третьем квартале 2005 г. бедные (лица с душевым доходом до прожиточного минимума – 2674 руб.) составляли по России 16,8%, малообеспеченные (лица с доходом от прожиточного минимума до минимального потребительского бюджета – 5580 руб.) – 37,7%. Относительно обеспеченные (чьи доходы больше МПБ, но меньше бюджета высокого достатка – 16453 руб.) составляли 39,4% российского населения, богатые, с душевыми доходами больше БВД – 6,1%. Итак, только эти 6% могут рассматриваться как «полноценная» рекламная аудитория, обладающая покупательной способностью на уровне стран Восточной Европы. Для них «рекламная виртуальная реальность» в принципе не сильно отличается от «реальной реальности». Для первых же двух групп – а это 54,5% россиян – реклама является очевидно диссонансной информацией. Но эфирное телевидение – канал коммуникации прежде всего для людей с низкими доходами, т.е. для этих 54%.

Итак, товарный и социальный дискурсы рекламы рассчитаны, по большей части, на средний класс, среднего же класса в России, по оценкам Института социологии РАН, не более 20%. В полной же мере консонансной информацией реклама является, как уже говорилось, для 6% населения, причем сидящих у телевизора реже других.

Но рекламодатель требует от телеканалов агрегировать именно такую - привлекательную для него аудиторию. Это, прежде всего, «молодые взрослые», т.е. люди от 25 до 40 лет с высокой покупательной способностью и высокой покупательской активностью. Соответственно, телевидение старается формировать контент, привлекающий эту группу – немногочисленную в общей массе телезрителей. «Жизнь» богатых, знаменитых, криминальных, продвинутых, активных и т.п. заполняет экран, формируя очередную актуальную иллюзию о том, как «люди живут» за пределами обычной городской квартиры и сельского дома. Яркий и благополучный мир рекламной виртуальной реальности соединяется с виртуальным миром активных и успешных телечеловеков. Результат – социальные ожидания, существенно расходящиеся с реальными социальными возможностями. Очевидная база для социального конфликта или хотя бы негативных социальных настроений.

Литература:

  1. Барт Р. Рекламное сообщение// Барт Р. Система моды. Статьи по семиотике культуры. – М.: Издательство им. Сабашниковых, 2003.
  2. Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть. – М.: Добросвет, 2000.
  3. Бодрийяр Ж. Система вещей. – М.: Рудомино, 1995.
  4. Дейян А. Реклама. – М.: Прогресс, Универс, 1993.
  5. Ковалев В.Н. Социология управления социальной сферой. – М.: Академический проект, 2003.
  6. Barnett R., Muller R. Global Reach. – New York: 1994.
  7. O.Barr W. Culture and the Ad. Exploring Otherness in the World of Advertising . – Westwiew Press, 1994.
Честная конвертация участникам ВЭД
Страна без барьеров.
Учебник "Национальная экономика"
Литературный совет

Поделиться

Подписаться на новости