Не хватает прав доступа к веб-форме.

Записаться на семинар

Отмена

Звездочкой * отмечены поля,
обязательные для заполнения.

Конвертация валюты

Виктор Харченко, заместитель генерального директора НИСИПП. Борьба с незаконным оборотом продукции - проблема всего мира. Часть вторая.

Мы продолжаем беседу с Виктором Харченко о работе над проектом, связанным с проблемой незаконного оборота промышленной продукции.

 

- Виктор, мы с Вами остановились на том, что технической мерой защиты от незаконного оборота автомобильных запчастей является маркировка. И это – действенный способ борьбы с незаконным оборотом промышленной продукции. Как это будет выглядеть?

- Для каждой продукции устанавливается  маркировочный код, занесённый в информационную систему, который можно проверить. Существует рынок услуг по нанесению, например, лазерной маркировки на автомобильные запчасти.

Например, у КАМАЗа  (ООО «АвтоЗапчасть КАМАЗ») уже внедрены такие системы, что можно посмотреть на запчасть, где забит специальный номер, зайти на сайт, ввести этот номер и проверить: выпускалась конкретно эта деталь на заводе или нет, аналогичную процедуру можно сделать с помощью sms или вообще по звонку оператору.  Компания  Bosch KeySecure System внедрила специальное мобильное программное приложение для считывания голограммы с упаковки автозапчасти. Это мы говорим про истории с бизнесом.

Что касается государства, то с 12 августа у нас и в остальных 4 страх ЕАЭС обязательно маркируются специальными метками все меховые изделия.

Тенденция, куда мы двигаемся, понятна: мы развиваем средства технической защиты.

Однако эти средства – ещё не всё: есть и другие способы борьбы с незаконным оборотом продукции. Это и ужесточение наказаний, и более пристальное внимание к тем субъектам рынка, кто однажды уже нарушил закон или по каким-то признакам подпадает в рисковую зону (так называемый рискоориентированный подход при контроле – надзоре. Понятно, что контролирующие органы всех вообще сразу охватить не могут, поэтому должны сконцентрировать внимание на возможных нарушителях, где-то уже себя проявлявших: кто-то производил неаутентичную продукцию. Если за первое нарушение, как предлагает Министерство экономического развития, их не штрафовать, то за повторное такое действие – наказывать по всей строгости. Это – способ борьбы с недобросовестным бизнесом, намерено нарушающим закон.

Наконец, третий способ – создание условий, при которых производство и сбыт контрафакта стали бы невыгодными.

- А как создать такие условия?

- Например, нужно защищать законные бренды. Тем, кто этим занимается среди производителей, давать субсидии на развитие собственных систем маркировки, по аналогии с лидерами рынка. Если предприятие начинает выпускать маркированные автозапчасти, пусть оно получит некие налоговые вычеты на сумму закупленного для этих целей оборудования. Зато их детали всегда можно будет проверить на аутентичность. А те, кто сейчас подделывает их продукцию, вынуждены будут с этим считаться (например, придумывать, как подделать маркировку или метки). Это – опять же один из вариантов.

Другой вариант: вводить специальные механизмы при госзаказах, ведь у нас большой объем продукции, поставляющийся на рынки, попадает не только в розницу, но для госзаказов. Например, около 70% кабельно-проводниковой продукции поставляется для госзаказов и в крупные корпорации с государственным участием. Легкая промышленность поставляет туда же значительные объемы своей продукции. Надо ввести проверку этих товаров на наличие признаков незаконного оборота. Тогда те, кто подделывает чужие бренды, окажутся в более сложном положении.

- Это всё, конечно, замечательно. Но вот недавно я на одном из каналов нашего ТВ наткнулся на передачу о контрафакте на российском рынке алкоголя. Тема эта, можно сказать, бессмертная, но вот, что говорили эксперты о современном состоянии алкогольного рынка. Все они заявляли примерно одно и то же: что хотите, делайте, но на рынке у нас не менее 30% контрафактного алкоголя. Прямо, как в песне: «Я её кошу, она не косится, зелёная трава».

При этом говорили и о марках (а это – те же метки), о системе ЕГАИС – обо всём сразу. Наконец один из экспертов заявил: о чем вы говорите, когда есть Северная Осетия, которая живет на незаконном производстве алкоголя. А кроме неё есть ещё ряд территорий, для которых производство контрафактного алкоголя – способ выживания.

Что с ними делать? Всех сажать? Сейчас положен штраф, который можно отработать за день.

- Да. Такая проблема есть. Значит, нужно вводить оборотные штрафы.

У нас был такой пример по автомобильному топливу: штрафы, которые надо сейчас заплатить – допустимый риск, на который компании идут. Так что переходная мера между этими штрафами и посадками – брать штрафы с оборота. Брать 3, 4, 5, 7%, чтобы это было очень существенно.

Что же касается непосредственно алкоголя, то, как я понимаю, борьба с ветряными мельницами заключается в том, что довольно просто привезти из, например, Швейцарии готовый завод в разобранном состоянии, собрать его на Северном Кавказе и начать гнать алкоголь. И очень много усилий Росалкогольрегулирования направлено на то, чтобы эти заводы выявлять.

Если ты предприниматель, зарегистрировавшийся, как производитель и продавец алкоголя, то ты сразу становишься белым и пушистым, по сравнению с тем, кто в сарае гонит незаконный алкоголь. Но как бороться  с этим вторым, я не знаю. Видимо, нужно ограничивать ввоз в страну оборудования для производства спирта.

Да, я согласен, что многие этим живут, и, но если мы будем создавать условия для занятия другими видами бизнеса, то ничего не сдвинется с места.

- Видимо, это должна быть некая крупная и комплексная программа.

- Да, на мой взгляд, нужно вводить специальные программы, чтобы снижать риски, способствующие возникновению незаконного производства. И это касается не только рынка алкоголя.

 Это касается и незаконного вылова рыбы в таких регионах, как Камчатка, Сахалин, Астраханская область. Там процветает браконьерство. И, на мой взгляд, в связи с кризисной ситуацией у населения возникает всё большее желание заниматься этим запрещённым промыслом. На Байкале серьёзные проблемы с незаконным выловом омуля. И везде нужны комплексные программы. Есть примеры использования в этом деле коренных-малочисленных народов, имеющих определенные квоты на вылов рыбы для своих нужд. Получается так: компания берёт на работу представителя имеющей квоты национальности и под видом вылова им рыбы для себя идёт промышленный лов. А рыбу сбывают на рынке.

При этом инспектора рыбнадзора уступают браконьерам в техническом оснащении вплоть до того, что последние легко могут прослушивать радиоволну, на которой инспектора общаются, и быть в курсе всех их планов. А ещё остро стоит проблема с понятыми. И орудия лова, хоть и изымают, но не уничтожают.

Понятно, что для решения всех проблем нужна комплексная программа.

- А когда всё это будет решаться? Мы говорим: здесь надо то-то решить, а здесь – это. Здесь надо что-то создать, там – что-то укрепить. Но дальше – что?

- То, чем мы занимались в этом году, чему была посвящена наша работа – это понять, как всё учитывать. Будем честными, у нас не по всем видам продукции вёлся учёт незаконного оборота. Где, что нарушили, какие преступления, какого типа, сколько? У нас нигде не считается ущерб, нанесённый государству.

- Замечательно.

-  Не считается ущерб, нанесённый хозяйствующим субъекта, гражданам и, разумеется, экологии.

Это нужно начинать делать. Тяжело? Да, но необходимо учиться этот ущерб считать и учитывать.

Когда мы научимся весь этот ущерб считать, при каждом виде контрольно-надзорной деятельности можно будет отслеживать динамику. Сейчас это очень сложно: динамика оценивается в основном по тому количеству нарушений, которые выявлены проверками, проведенными контрольно-ревизионными органами.

И тут возникают вопросы: какова репрезентативность проверок, кого проверяют, кого – нет, проверяют ли тех, кого нужно, насколько адекватны способы проверки для каждого конкретного хозяйствующего субъекта? Вопросов много. И самый общий: насколько можно доверять имеющимся цифрам, можно ли строить на них статистику.

Можно высчитывать статистику на основании решений судов, где указывается нанесенный ущерб.  Но, в общем, надо признать, что у нас пока нет четких показателей, характеризующих незаконный оборот. А они нужны, чтобы поставить перед собой цели, к которым необходимо стремиться в борьбе за сокращение у нас на рынках доли незаконного оборота.

Вот ввели метки на меховые изделия. Количество легального товара на рынке выросло в разы. Контролирующие органы, в том числе ФНС такого эффекта не ожидали, поскольку не могли точно представить величину теневого сектора.

Воодушевившись этим примером, наши госорганы хотят ввести маркировку и на другие виды продукции, например на обувь, в том числе и детскую, одежду, в том числе трикотаж. Но такую маркировку надо вводить одновременно со странами ЕврАзЭС, поскольку введённая только на территории России она не будет работать. У нас открытые границы со странами-партнёрами по этому союзу, и немаркированная продукция может свободно перемещаться от них на российские рынки. А у тех же Казахстана и Киргизстана – граница с Китаем.

Поэтому и здесь будут комплексные задачи, которые нужно будет решать. И мех – только пилотный проект.

Но есть и другой вопрос, который необходимо будет решать: как только начнёт сокращаться производство контрафактных товаров, а также ввоз «серой» продукции из-за рубежа, тысячи (а, по нашим данным, и десятки тысяч) людей останутся без работы. Поэтому программы борьбы с незаконным оборотом промышленной продукции должны содержать меры по обеспечению людей рабочими местами при обелении рынка, которые высвободятся из теневой занятости.

 

Беседовал Владимир Володин.

Честная конвертация участникам ВЭД
Страна без барьеров.
Учебник "Национальная экономика"
Литературный совет

Поделиться

Подписаться на новости