Не хватает прав доступа к веб-форме.

Записаться на семинар

Отмена

Звездочкой * отмечены поля,
обязательные для заполнения.

Конвертация валюты

Андрей Яковлев, директор Института анализа предприятий и рынков НИУ ВШЭ. Как пережить конец «Конца истории». Часть первая.

Андрей Яковлев не первый раз выступает на страницах нашего сайта, высказывая своё мнение по глобальным проблемам развития мировой экономики. Эти проблемы, скорее всего, находятся не в центре внимания большинства наших читателей: у них есть повседневные дела, проблемы и заботы.

Но то, о чём рассказывает Андрей Александрович, влияет на нашу жизнь, на те самые повседневные дела и заботы. Поэтому с глобальными проблемами лучше познакомиться. Хотя бы в столь небольшом объёме.

 

- Андрей Александрович! В ноябре в русском «Форбсе» появилась Ваша колонка, озаглавленная «Конец конца истории: через 30 лет после падения Берлинской стены мир развернулся в обратном направлении». В ней Вы писали: « По исторической иронии, падение Берлинской стены совпало с выходом статьи, а затем и книги, Фрэнсиса Фукуямы «Конец истории». Эта книга стала выражением ощущения, что на смену миру, разделенному на противостоящие лагеря, пришел мир либеральной демократии с ее универсальными ценностями. Вместо идеологического выбора (который стал ненужным) люди смогут начать жить простой повседневной жизнью. Именно в этом смысле «история закончилась».

В тот момент казалось, что такой взгляд имел под собой основания. Крах СССР и распад бывшего социалистического лагеря убеждал в том, что модель плановой экономики оказалась неконкурентоспособной, но опыт США и Европы показывал, что существует другая, эффективная модель либерального рынка и демократии, к которой надо стремиться развивающимся странам и переходным экономикам. Возникло простое и понятное видение будущего, на котором мировая экономика и политика держались два десятилетия.

Тем не менее, довольно скоро появились первые сигналы, что отнюдь не все согласны с подобным взглядом на жизнь и на историю (одно из наиболее радикальных проявлений такого несогласия — террористический акт 11 сентября 2001 года, потрясший Америку и весь мир). Полноценное осознание проблем, присущих либеральной модели глобального миропорядка, началось после экономического кризиса 2008-2009 годов».

Вы считаете, что мир стоит на пороге новой эпохи, идущей на смену той, которую символизировало падение Берлинской стены, - эпохи открытых дверей глобализации и так далее.

При этом Вы уверены, что новая эпоха не будет возвращением назад. Страны станут больше заботиться о своих конкретных интересах, своей безопасности.

И вот у нас на днях произошёл резкий конфликт между Россией и Саудовской Аравией, решившими, что их интересы на международном нефтяном рынке серьёзно разошлись. Можно ли объяснить это с точки зрения вступления мира в новую эпоху?

- На мой взгляд, нынешняя ценовая война между Россией и Саудовской Аравией на нефтяном рынке – это частный случай. А когда я говорил и писал по поводу новой эпохи, то имел в виду более широкие процессы, связанные скорее с тем, что происходит в последние несколько лет в Европе и в Америке, а также то, что началось в арабских странах после 2011-го года. Это – ситуация кризиса того глобального капитализма, который выиграл в конкуренции с советской плановой экономикой и воспринимался как безусловно доминирующая модель в течение 25 -30 лет.

Но, начиная с 2008 – 2009-го года стало понятно, что эта модель тоже имеет свои проблемы. Изначально это были экономические проблемы, но затем они всё более стали проецироваться в политическую плоскость. И сейчас видно, что эта модель испытывает очень сильное внутреннее напряжение, что у неё большие внутренние проблемы.

- Андрей Александрович, но ведь любая модель не может не испытывать внутреннего напряжения и внутренних проблем. А уж разнообразные кризисы в капиталистическом, или, как сейчас принято говорить, свободном мире, бывали регулярно.

- И да, и нет.

На самом деле отличие периода 1990-х – 2000-х годов было в том, что в развитых странах масштабных кризисов фактически не было вплоть до 2008-го года. Это были двадцать лет весьма успешного экономического развития. Да, был азиатский кризис, но был региональным и лишь слегка захватил Японию, а в основном это были Малайзия, Южная Корея, затем Россия. Да, был крах доткомов (компаний, чья бизнес-модель целиком основываетя на работе в рамках сети Интернет – В.В.) в Штатах в 2000-м году, но это была отраслевая история, не затронувшая экономику в целом. Это был надувшийся пузырь в конкретной отрасли, который лопнул. Иными словами, было ощущение, что «большая история» завершилась, и теперь все будут заниматься вопросами текущего обустройства в рамках одной общей модели развития.

- Но история ведь закончиться не может.
-
Это понятно. В 1989-м году Фукуяма имел в виду глобальное поражение Советского Союза как социально-экономической модели и очевидного превосходства модели западной, понимавшейся уже тогда, как модель англо-саксонская. Хотя есть много литературы про многообразие форм капитализма: модель координируемой рыночной экономики, характерная для континентальной Европы, и модель либеральной рыночной экономики, характерная для Англии и Америки. В 1990-е годы, когда СССР исчез, началась явная экспансия англо-саксонской модели. Этот процесс шёл и в Европе, и в Азии. Он касался и фондового рынка, и организации компаний, а также утверждения определённых принципов демократии.

При этом уже тогда стал формироваться критический взгляд на этот процесс экспансии англо-саксонской модели организации экономики и общества. И в частности, тот же Фукуяма уже в конце 1990-х заявил о пересмотре своих взглядов, выраженных в его книге 1992-го года.

- Но давайте отметим, что за всё это время никто, кроме Китая, ничего реального и успешного этой модели не противопоставил.

- Совершенно верно. Но важно как раз то, что эта модель сама по себе столкнулась с кризисом 2008 года. Этот кризис не был кем-то привнесён, а стал результатом развития самой этой модели и политики ее продвижения в глобальном пространстве. В течение 1990х эта политика, реализуемая Всемирным банком, МВФ и другими международными организациями, строилась в предположении, что есть страны, у которых хорошие институты, а есть остальные страны, у которых институты так себе, и, если взять институты развитых стран и перенести в страны развивающиеся, то будет всеобщее счастье.

- Но понятно, что это невозможно.

- Это кажется очевидным сейчас. Но 25 лет назад это не было столь очевидным. Тем не менее уже к началу-середине 2000х было видно, что попытки «переноса институтов» слишком часто не давали желаемых результатов. А затем ипотечный кризис в США продемонстрировал, что институты развитых стран тоже, мягко говоря, не идеальны. Манипуляции, которые происходили внутри американской банковской системы, – это яркая демонстрация того, что в системе существуют большие проблемы.

А затем выяснилось, что, на самом деле, отнюдь не все люди, живущие даже в самих развитых странах, выиграли от того, что происходило в последние 25 - 30 лет. Пока темпы роста были высокие, были и позитивные ожидания относительно будущего. Люди считали, что у них есть шанс. А когда выяснилось, что завтра стало совсем не таким радужным, началось политическое напряжение в обществе. Этим обусловлены и рост популярности правых популистов в Европе, и избрание Трампа – это следствия разочарования.

Есть ли альтернативные модели? Да, сейчас появился Китай как некая альтернатива.

Была попытка со стороны России позиционировать себя как альтернативу. Но попытка эта явно несостоятельна в силу того, что мы экономически неэффективны.

- Ну, это понятно: страну, чей ВВП составляет меньше 2% мирового, никто не воспримет как альтернативу мирового развития.

- Совершенно верно. Но проблема в том, что у Китая, хоть он, безусловно, очень динамично развивается, своих проблем тоже выше крыши.

Я хочу сказать, что есть общие проблемы глобализации, первая волна которой была в начале ХХ-го века, а на наших глазах прошла вторая волна, которая сейчас явно заканчивается. Помимо того, что есть США и есть Китай, на самом деле, есть и остаётся Евросоюз, который, всё равно, будет куда-то встраиваться. Сейчас ЕС сильно дезориентирован поскольку происходит самоустранение США от решения глобальных вопросов и более того – игра Штатов против ЕС в плане экономики. Это, безусловно, вызывает разочарование европейских лидеров. И они тоже начинают искать какую-то новую модель. При этом надо сознавать, что европейская интеграция породила массу позитивных эффектов для стран-участниц. Но в то же время видно, что бюрократическая модель, выстроенная европейцами, оказывается крайне неповоротливой, когда речь идёт об ответе на новые вызовы.

 

Продолжение следует.

 

Беседовал Владимир Володин.

COVID-2019. Дорожная карта для бизнеса: правовые аспекты
ИССЛЕДОВАНИЕ УРОВНЯ АДМИНИСТРАТИВНОГО ДАВЛЕНИЯ НА БИЗНЕС
Учебник "Национальная экономика"

Поделиться

Подписаться на новости