Не хватает прав доступа к веб-форме.

Записаться на семинар

Отмена

Звездочкой * отмечены поля,
обязательные для заполнения.

Сектор МСП: Банковское кредитование и государственная финансовая поддержка
 

Сорокин Максим Юрьевич

Марш Макрона.

Министр экономики Франции формирует новое политическое движение

«Реформисты всех сортов, объединяйтесь!» – с таким месседжем Эммануэль Макрон, министр экономики Франции, объявил в середине апреля о создании своего политического движения «На марше!». Его цель – предложить французскому обществу новую политику, способную во имя прогрессивных реформ отказаться от борьбы левых и правых сил. Задача-минимум – организовать гражданскую платформу для «серьезных» дебатов в преддверии президентских выборов 2017 года. Задача-максимум – обеспечить организационную поддержку самому Макрону (которому всего – или уже – 38 лет), если он решит выдвинуть свою кандидатуру на пост президента Франции.

Кто точно «на марше», так это сам Эммануэль Макрон. Выходец из провинциального среднего класса, он получил философское образование и стал близким помощником Поля Рикера, знаменитого герменевтика. Однако, по словам самого Макрона, взявшая верх жажда действий заставила его поменять траекторию: окончив Национальную школу администрации, колыбель французской элиты, он влился в ряды влиятельной генеральной финансовой инспекции. Очень скоро Жак Аттали пригласил Макрона в свою экспертную комиссию, которой Николя Саркози поручил разработку глубоких структурных реформ. И, хотя амбициозные проекты «комиссии Аттали» Саркози положил в долгий ящик (и проиграл следующие выборы), для Макрона это стало площадкой для нового старта. На этот раз – в инвестбанкинг, в банк Ротшильда, где он быстро сумел стать одним из ведущих игроков, успешно проведя многомиллиардную сделку M&A в интересах компании «Нестле». Будучи сторонником левых сил, отказавшихся от марксизма (так называемая вторая левая), Макрон вошел в команду Франсуа Олланда, который после избрания в 2012 году сделал его заместителем главы президентской администрации. На этой позиции он добился одобрения «пакта ответственности и солидарности», который предусматривал фискальные льготы бизнесу в обмен на создание новых рабочих мест. А в августе 2014 года в правительстве разразился мини-кризис из-за критики дирижистом Арно Монтбуром либерального экономического курса руководства страны. В ответ премьер Вальс сформировал новый кабинет, в котором портфель министра экономики вместо Монтбура был доверен Макрону, хотя, как правило, во Франции на такую позицию без опыта избрания на выборную должность не назначают. Опять «разрыв шаблона».

Войдя в правительство, Макрон поставил своей задачей «раскручивание гаек», которые сковывают французское «блокированное» общества. Широкое признание снискала его критика различных табу, ставших символами иммобилизма: 35-часовая рабочая неделя, привилегированный статус работников государственного сектора, отношения к карьере в бизнесе. Сам Макрон выступает за современную реиндустриализацию, для чего, как считает он, необходимо, чтобы капитализм был «долгосрочным» и «высокотехнологичным». Также он полагает, что глобализация делает необходимым укрепление европейской интеграции, развитие еврозоны и углубление франко-германского сотрудничества. Впрочем, словами он не ограничился. Под его руководством был разработан закон, нацеленный на точечную борьбу с корпоративными рентами, существующими благодаря законодательным запретам и ограничениям. В него были включены такие меры, как частичное снятие запрета на работу по воскресеньям, либерализация рынка автотранспортных перевозок для повышения трудовой мобильности, облегчение порядка получения водительских прав, расширение возможностей доступа к юридическим профессиям, в том числе нотариату, облегчение нормативных требований к строительству жилья и многое другое.

Против «закона Макрона» сразу же выступили «фрондеры» в стане социалистов, недовольных «либеральной» политикой правительства: мол, нельзя допустить попрания прав трудящихся; отказали ему в поддержке и правые республиканцы, вставшие на защиту корпоративных привилегий. В итоге перед лицом смычки негативного большинства правительство – впервые с 2006 года – было вынуждено поставить в парламенте вопрос о доверии в связи с принятием законопроекта. И хотя вотум доверия был вынесен, социалистическое большинство до сих пор находится под угрозой распада. Поэтому из-за боязни парламентской обструкции не был дан ход «закону Макрона-2», направленного на развитие во Франции «высокотехнологичного» капитализма, в том числе с привлечением долгосрочных инвестиций. Что до нового законопроекта о либерализации трудовых отношений, вызвавшего массовые митинги молодежи в марте этого года, то Макрон скорее недоволен тем, что премьер Вальс сделал слишком много уступок.

Как бы то ни было, Макрон, новичок в большой политике, очень быстро стал одной из ключевых фигур команды Олланда. Теперь же, как показывают опросы общественного мнения, французы видят его уже в числе основных претендентов на пост президента республики: кандидатуру Макрона готовы поддержать 38% избирателей (Мануэля Вальса, также претендующего на лавры «французского Тони Блэра», – 28%, а президента Олланда, побившего рекорды непопулярности, только 11%). Это далеко не случайно: в условиях затянувшейся социально-экономической напряженности, когда даже некоторый экономический рост не помогает сократить безработицу, французы хотят видеть «новых людей» в политической элите. И в условиях практически гарантированного присутствия Марин Ле Пен во втором туре президентских выборов 2017 года становится востребованным центристское направление, однако в силу президенциалистского и мажоритарного характера Пятой республики оно разодрано между левым и правым флангами. В этой связи, будучи ответом на радикализацию правых и левых сил, сближение умеренных левых и правых сил способно формировать консолидированный «прогрессивный полюс», который может привести к реконфигурации политической системы страны в целом.

В любом случае «феномен Макрона» показывает, насколько сегодня, как никогда, во Франции востребованы альтернативные решения. В отличие от президентских выборов 2012 года, в которых избиратели, выражая свое недовольство, голосовали «за всех, кроме Саркози», на выборах 2017 года французы будут действительно выбирать свое будущее.

 
Консорциум компаний по цифровизации социальной сферы
Учебник "Национальная экономика"

Поделиться

Подписаться на новости