В чужом пиру похмелье. Часть первая

Об актуальной сегодня теме событий на мировом рынке энергоносителей и ситуации в российском ТЭКе мы беседуем с экспертом в этой области, экономистом Алексеем Фроловым.

- Когда-то крайне непопулярный в России политик Анатолий Чубайс предлагал сделать страну великой энергетической империей. Речь шла об экспорте энергоносителей. И российский ТЭК многие годы успешно этим занимался. Но вот теперь ситуация изменилась.

Как Вы думаете, Алексей, это надолго? И не случится ли с Россией то, что случилось в 1998-м году? Тогда ведь тоже цены на нефть упали.

- Ну, 98-й год, как говорится, не к ночи будь помянут: пока такого падения цен на энергоносители нет. И проблемы у российской экономики иные, чем тогда.

- Вы начинаете с проблем.

- Разумеется. Они в таких случаях важнее всего. В 98-м именно проблемы российской экономики способствовали разрастанию кризиса. В 2009-м именно отсутствие таких проблем помогло справиться с обрушившимся на страну мировым кризисом.

- А сейчас?

- Сейчас и удар не такой силы, и накопленный жирок не растрачен полностью. Легко не будет, но пережить можно. Хотя, конечно, с такой конкуренцией на мировом рынке энергоносителей трудностей будет предостаточно.

- А почему обострилась конкуренция?

- Тут целый ряд причин. Например, совсем недавно глава «Роснефти» Игорь Иванович Сечин сказал, комментируя результаты компании за первое полугодие (а они, скажем прямо, далеко не блестящи), что падение прибыли вызвано перепроизводством на мировом рынке из-за повышения квот на добычу странами ОПЕК. Это, по его словам, привело к падению цен и из-за которого избыток на рынке сохранится и до конца нынешнего года, и в следующем году. Также он напомнил о росте дисконта на российскую нефть из-за усиления санкционного давления со стороны США и Евросоюза.

- То есть политическое давление тоже является одной из причин?

- Является, но отнюдь не главной. Мировая экономика – такой сложный и взаимосвязанный организм, что изолировать какую-то его часть по политическим причинам практически невозможно. 

Буквально на днях Дональд Трамп в ответ на призыв руководства ЕС ввести вторичные санкции против России заявил: а вы сами сначала перестаньте покупать российские нефть и газ. Европейцы ответили: не можем. Так что санкции – неприятный момент, но не основной. Тем более, что пока их можно обойти, не слишком напрягаясь.

- Я пару дней назад прочитал, по-моему, в российском «Форбсе» интервью с известным экономистом Олегом Буклемишевым, где он говорит: «Санкции — это то, что вас выталкивает из зоны комфорта, из «той сделки, которую вы заключили бы, если бы всего этого не было».

- С моей точки зрения, он абсолютно прав. Санкции не только подавляют экономику, но и требуют от неё новых путей развития. Хотя, поскольку мы говорим о ТЭКе, тут всё оказывается сложнее.

Как бы лидеры европейских и некоторых других стран не заявляли о политических причинах санкций, в этом есть только доля правды. Во-первых, эти страны не перестали покупать российские нефть и газ. Но главное – сейчас спрос на мировом рынке, как утверждает целый ряд вполне уважаемых экспертов, уже не столь велик, как во времена, когда нефть продавалась по 100 долларов за баррель.

- Золотые были времена для России.

- Но они не могли продолжаться вечно. В мировой экономике подъёмы и спуски чередуются. Бурный рост прекратился, нефти стало нужно меньше. Между тем стран-экспортёров меньше не становится. Недавно на мировой рынок со своей нефтью вышла Гайана (не бог весть какой экспортёр, но всё же). Но главная опасность для членов ОПЕК и других стран, много лет экспортирующих нефть – развитие добычи сланцевой нефти.

- Но сланцевая нефть дорогая.

– Да, сланцевая нефть дорогая. Пока. И при нынешних ценах её производство в этом году довольно сильно сокращалось. Но в следующем году ожидается увеличение добычи, потому что технологии развиваются и производство становится дешевле. И надо сказать: сланцевая нефть – это очень ценная штука. Примерно при 65 долларах за баррель её добыча становится рентабельно уже сейчас. А если в долгосрочной перспективе цены поднимаются выше, то производство сланцевой нефти сразу увеличится. И она пойдёт на мировой рынок, отвоёвывая там себе место.

- Но цены могут и упасть.

- И тогда уменьшится добыча сланцевой нефти, пока или цены опять не поднимутся, или технологии её добычи не подешевеют до нужного уровня. А сланцевую нефть добывают, скажу я вам, не такие гиганты, как «Роснефть» или «Лукойл», а средние по величине компании. Они более манёвренные, легче приспосабливаются к любым переменам.

К тому же президентом США, а это основная страна, добывающая сланцевую нефть, стал Дональд Трамп, большой почитатель этой отрасли.

- Да, Джо Байден относился к сланцевой нефти равнодушно.

- Это очень мягко сказано: Байден был солидарен с теми, кто считал, что добыча сланцевой нефти угрожает окружающей среде. А Трамп внёс пункт о покупке европейцами американского сланцевого газа в проект нового торгового договора с ЕС.

- Но, вообще-то, Трамп обещал своим избирателям снижение цен на бензин, следовательно, и на нефть.

- Какая разница, что он обещал? Он обещал за 24 часа привести к мирному договору Россию и Украину. Итог видят все.

Трампу на сегодня нужны цены на нефть, которые позволят развивать американские технологии добычи сланцевой нефти. Его советники прекрасно понимают, что Соединённым Штатам снижение нефтяных цен выгодно только в прямом соответствии с удешевлением технологий. И добиваться они будут именно этого.

- Но ОПЕК+ увеличивает квоты на добычу нефти, чтобы цена за баррель не поднялась.

- Разумеется. И именно это бьёт по российским экспортёрам, у которых себестоимость нефти куда выше, чем, например, у тех же государств Персидского залива.  

Сейчас американское энергетическое агентство (это – независимая организация) прогнозирует, что в 2026 году нефть будет 51 доллар за баррель. Себестоимость российской нефти с учетом налогов – 42 доллара на земле, 44 доллара на шельфе. А если ещё отнять скидки, которые сейчас предоставляются покупателям маржа получается совсем мала.

Агентство Bloomberg, проанализировав отчетность крупных российских нефтяных компаний за первое полугодие, пришло к выводу о драматическом падении прибыли в секторе. В «Роснефти», которая добывает примерно 40% нефти и четверть всего газа в стране, прибыль рухнула втрое – с 773 миллиардов рублей в первом полугодии 2024 года до 245 миллиардов сейчас. Второй по размеру вертикально-интегрированный холдинг, ЛУКОЙЛ, лишился половины прибыли.

– И в это же время раздаются голоса, требующие запретить или сделать крайне невыгодной для Индии, Китая и других стран покупку российской нефти с тем, чтобы уменьшить валютные доходы России.

– Мы уже касались вопроса запретов: изолировать какую-то часть мировой экономики по политическим причинам практически невозможно. Да и нет в этом необходимости, потому что Китай нужнее в экономическом смысле Америке, чем российская нефть нужна Китаю.

К тому же есть и другая сторона медали: 7,2 миллиона баррелей в день, это то, что Россия в среднем в последние месяцы поставляет, это примерно около 7 процентов мирового потребления нефти. И если по кому-то ударить, чтобы они российскую нефть не покупали, и они действительно прекратят покупать, то и цены на нефть в мире заметно поднимутся, и может начаться рецессия в западных странах, в тех же Соединённых Штатах. А это никому не нужно. Поэтому так называемые вторичные санкции, не нужны.

- Значит эта опасность не так уж реальна?

- Увы, сейчас реальным может оказаться всё, что угодно: принимаемые решения, причём на самом высоком уровне, подчас таковы, что можно хвататься за голову и судорожно соображать, что это было. К тому же основная борьба ведётся не с Россией, а между другими экспортёрами нефти. И если для России она кончится крупными убытками, то, как говорится, таков бизнес.

- А как эта борьба может кончиться для остальных экспортёров нефти?

- Моё мнение, что эта борьба будет продолжаться достаточно долго и закончится лишь, когда производители сланцевой нефти займут своё место на рынке. При этом, разумеется, всем остальным экспортёрам придётся слегка (а, может быть, и не слегка) подвинуться.

Уже сейчас в отчёте «Последствия темпов падения добычи на нефтегазовых месторождениях», опубликованном буквально на днях, Международное энергетическое агентство (МЭА) заявило, что «темпы, с которыми нефтегазовые месторождения теряют объемы добычи, ускоряются во всем мире из-за более активного использования сланцевых и глубоководных ресурсов». В результате производителям необходимо увеличивать инвестиции просто для того, чтобы предотвратить падение мирового предложения. Как утверждают эксперты МЭА, проанализировавшие данные о добыче примерно с 15 000 месторождений, почти 90% годовых инвестиций в добычу направляются на компенсацию падения, а не на увеличение объемов производства.

Это исследование полностью подтверждает слова главы «Роснефти» Игоря Сечина о подрыве инвестиционного потенциала отрасли. Добавлю, что не только в России.

- А каковы шансы производителей сланцевой нефти на победу в этой борьбе?

- Я бы сейчас не решился делать прогнозы. С одной стороны, у стран Персидского залива солидная фора по себестоимости добычи. С другой стороны, мы не знаем, какими темпами будут развиваться технологии и снижаться себестоимость добычи сланцевой нефти. Но понятно, что история будет долгой. И от российских нефтяных компаний она потребует больших усилий, чтобы минимизировать убытки, насколько это возможно.

Окончание следует.

Беседовал Владимир Володин.