Закон о регулировании торговых интернет-платформ.Часть вторая

Мы продолжаем беседу с аналитиками интернет-ритейла о недавно принятом Федеральном законе от 31 июля 2025 г. N 289-ФЗ «Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации».

- Итак, вы считаете, что вводимые правила о проверке маркетплейсами не только партнеров, но и их товара, не окажут слишком сильного воздействия на интернет-платформы. И даже то, что продавцов и исполнителей необходимо идентифицировать через госреестры, а информацию в карточках товаров проверять, не допуская к продаже товары, не соответствующие установленным требованиям – тоже не смертельно.

Борис Овчинников: Если погружаться в детали и всё проверять, смотреть все правовые риски, неопределенности и т.д., то, конечно, это потребует затрат большого количества времени и труда. Но весь российский бизнес существует под давлением десятков разных рисков и серых зон, когда невозможно четко провести границу между тем, что можно и что нельзя. 

Сергей Семко: Наверное, правовые риски связаны с использованием в качестве сотрудников на складах ПВД и в доставке ИПшников. Риски связаны с этой практикой куда масштабнее, чем локальные истории вроде того, что вдруг окажется, что маркетплейс пропустил какие-то медицинские изделия без сертификата.

Хотя, конечно, для какого-то количества селлеров это будет большой проблемой, потому что, логично предположить, что маркетплейсы будут перестраховываться. Маркетплейсы мало что потеряют, если в конкретных категориях отзывается чей-то ассортимент из-за неочевидного его статуса. И, конечно, будут все эти риски перекладывать на селлеров: разрешение, документация, даже тогда, когда сам селлер уверен, что его товар не подпадает, например, под определение медицинского изделия.

Борис Овчинников: Да, конечно, каким-то конкретным селлерам будет сложно, поскольку какая-то часть ассортимента может выпасть из продажи маркетплейсов. Но большинство селлеров не заметит этого маркетплейса с точки зрения общего объема своей продажи. 

- Я вернусь к сказанному чуть ранее: Борис сказал, что маркетплейсы используют не только наемных работников, как я понимаю, в качестве курьеров, но и ИП.

Борис Овчинников: Разумеется, там и ИП, и самозанятые, и их, конечно, даже больше, чем просто наёмных работников. Количество людей, занятых в постоянном режиме, в ежедневных операциях маркетплейса в разы больше, чем количество штатных сотрудников. 

И это не только их практика, но так или иначе большинство компаний с масштабными розничными операциями держатся этой же практики.

У многих компаний, не только в России, но и в других странах: Амазону, например, похожие претензии и конкуренты, и профсоюзы предъявляют. Так что это не специфическая российская история, тем более не специфическая история российских маркетплейсов.

- Хорошо. Вот ещё одно положение нового закона: «Партнеры должны являться субъектами налогообложения. В частности, Закон о платформенной экономике призван способствовать снижению разрыва между онлайн- и оффлайн-ритейлом в части налогового режима и ценообразования. Учитывая, что большинство продавцов, осуществляющих деятельность на платформе, являются субъектами малого и среднего предпринимательства, обязательным условием для их работы является применение специального налогового режима (НПД). Обеспечение налоговой прозрачности должно быть достигнуто за счет автоматического обмена данными с налоговыми органами, что, как ожидается, значительно снизит использование «схем самозанятых» и уклонение от уплаты НДС».

Ещё одна задача, возлагаемая на интернет-плвтформы. Не превратит ли новый закон сотрудников маркетплейсов в «добровольные народные дружины» ФНС, увеличив их рабочую нагрузку и усложнив отношения с продавцами? Не лучше ли оставить малый бизнес, торгующий на интернет-платформах, в непосредственных отношениях с налоговыми органами, минуя неожиданных посредников?

Борис Овчинников: Я не могу сказать, что я глубоко погружался в то, как именно это будет устроено. В целом, есть основания говорить о том, что государство перекладывает на маркетплейсы функции налогового контроля. Насколько это усложнит жизнь селлеров, особенно небольших, с точки зрения бюрократизации, неизвестно, но есть надежда, что влияние ухудшения будет не очень масштабным. 

На самом деле, маркетплейсы уже давно работают в ситуации, когда среди их селлеров есть продавцы разнообразных предпринимательских фирм с разными налоговыми режимами. Это все автоматизировано, отлажено.

Существенная бюрократизация тоже присутствует. Плюс, конечно, селлеров беспокоит то, что пропорции по оплате налогов могут стать еще одним источником штрафов. Селеры, конечно, всегда беспокоятся о таких вещах.

- А работников маркетплейсов не будет волновать то, что они за это будут отвечать? То, что на них это возложено официально? 

Сергей Семко: Для большинства сотрудников платформ ничего не изменится, особенно для тех, кто в США.

Реально процессы, связанные с налоговым контролем и решением проблем с селлерами, связанные с уплатой налогов, плохо кончились для малой части компаний. Так что эта проблема во многом надуманная, хотя ответственность компании в целом за налоги своих партнёров становится реальностью.

Борис Овчинников: На практике, весь российский бизнес знает, что проблемы с налогами вашего контрагента вполне могут стать вашими проблемами. Вопрос, насколько масштабно государство будет требовать от маркетплейсов выполнения этих функций. И насколько агрессивно будет предъявлять маркетплейсам претензии по этому поводу. 

Учитывая, что проблемы возникают в основном у небольших селлеров, получается, что в совокупном объеме претензий, которые опосредованно можно предъявить маркетплейсам, окажется огромное количество компаний, которые относятся к разным налоговым инспекциям.

Для маркетплейсов в связи с этима есть хороший шанс, что последняя ответственность останется на уровне юридического увлечения. Возможно, удастся избежать позиции третьей стороны в большом количестве мелких разбирательств государства с неплательщиками.

- По закону маркетплейсы обязаны отвечать за то, за это. Но есть пункт, который наоборот ущемляет сегодняшние права маркетплейсов: с вступлением закона в силу они не вправе устанавливать скидки без согласия продавца. Перед предложением товара по сниженной цене необходимо запросить такое согласие.

Продавец может определить минимальную цену товара, а оператор не вправе снижать ее или применять санкции за отказ участвовать в акциях.

Мне доводилось общаться с людьми, которые говорили, что вот есть произвол по отношению к ним, но маркетплейсы, как правило, аргументируют требование скидок по результатам анализа с продаж. 

Сергей Семко: На практике давление на продавцов сохраняется. Давление маркетплейса сохраняется и сохранится, например, через алгоритм ранжирования. Маркетплейс имеет техническую возможность понизить выдачу при запросах, и эта возможность никуда не денется. Она будет применяться к товарам, которые плохо продаются. Если товар хорошо продаётся, скидки на него не делают.

- И последний вопрос: как вы считаете, ко времени ли этот закон? Почему именно сейчас нужно было этим заниматься? 

Борис Овчинников: Я про это немножко сказал: с одной стороны, была инициатива торговых сетей. И, с другой стороны, была бюрократическая формальная задача: законопроект есть, значит надо его принять. Отчитаться о выполнении этой задачи. 

Почему именно сейчас? Так сошли звезды.

Ну и конечно, чем больше становились маркетплейсы, тем выше была вероятность, что закон о них неизбежно появится: торговые интернет-платформы выросли настолько, что их решили отрегулировать. 

Сергей Семко: Наверное, еще стоит добавить, что может быть главная опасность не в самом законе, а в его применении. Сразу после его принятия, до вступления закона в силу, началась вполне заметная волна новых предложений по внедрению дополнительных ограничений, санкций и в отношении электронной торговли, и шире в отношении малого и среднего бизнеса (большинство селлеров на маркетплейсах это малый и средний бизнес). Это ограничения на кроссбордер, на импортный статус, на уровень безопасности за рубежом. Это повышение ставки НДС, более жесткие ограничения на льготные налоговые режимы. Это купирование потенциального режима самозанятости. 

И такие вещи создают ещё более серьезной риски. Точнее так: все это чревато более глобальными и существенными изменениями для экономики и в частности для маркетплейсов. Ну, а сочетание одного с другим, когда есть уже принятые законы, еще не действующие, и соответственно с отложенными, неопределенными механизмами применения, все эти риски страстно увеличивает. 

При этом, конечно, по большому счету надо понимать, что государство точно не заинтересовано в том, чтобы такие гигантские и инфраструктурно образующие игроки, как Вайлдберриз или Озон, в какой-то момент вообще перестали играть. Так же как не заинтересованы в полном вымывании мелких селлеров с площадок. Поэтому какие-то катастрофические последствия, с моей точки зрения, маловероятны.

Беседовал Владимир Володин.