Время смены правил.Часть первая

В глобальной мировой экономике ощущается явное напряжение. Новая международная политика США, прежде всего экономическая, грозит сломом устоявшихся правил, согласно которым мир жил в последние десятилетия.

Об этом мы беседуем с экспертом в области политэкономии Андреем Яковлевым

- Андрей Александрович, если говорить о мировой экономике сегодня (как и о мировой политике), то основным действующим лицом, безусловно, является Дональд Трамп, который, возможно, мировую экономику, а, может быть, и политику, в итоге убьёт.

В начале 30-х годов, когда тогдашний американский президент Герберт Гувер повысил пошлины до 15%, это стало одним из спусковых крючков Великой депрессии. Сейчас мир в несколько лучшем состоянии, и пока Великой депрессии не просматривается, но тем не менее. Как Вы считаете: он обрушит мировую экономику или нет, или его остановят, или он не успеет до конца своего срока это сделать?

- Давайте начнём просто чуть-чуть отступив назад.

Предшествующие примерно 40 лет, то есть как минимум с конца 80-х годов, на глобальном уровне существовала модель, в которой, безусловно, доминировали Соединённые Штаты. Причём такая модель стала зарождаться, на самом деле, ещё за несколько десятилетий до того, после Второй мировой войны, когда было разделение мира на две части. Была западная часть, которую возглавляли США, и была часть социалистическая, второй мир, во главе которого стоял Советский Союз. Была конкуренция между ними, и был третий мир, где первые две группы стран пытались конкурировать за влияние.

Были проекты помощи развивающимся странам, которые СССР реализовывал в Египте, в странах Африки, в Азии и Латинской Америки. И была USAID и другие программы технической помощи, возникшие именно тогда как каналы, инструменты влияния США. Одновременно у США в рамках противостояния с Советским Союзом были военные базы по всему миру, они везде присутствовали.

Но при этом в своей части мира США выстраивали определенную систему правил — касавшуюся регулирования торговли, инвестиций, финансовых потоков. Их доминирование в мире было основано на этих правилах. Это не мешало тому, что Соединенные Штаты сами же эти правила периодически нарушали, но это, во-первых, было не так часто, во-вторых, даже нарушая эти правила, Штаты пытались каким-то образом объяснить, почему они это делают, и как-то аргументировать необходимость этого.

Взять хотя бы уже более позднюю, 2000-х годов, историю с Ираком: для решения о нападении на Ирак нужны были аргументы по поводу наличия у Саддама Хусейна оружия массового поражения, которые потом не подтвердились. Но, тем не менее, это было поводом для серьезных дебатов в США. Опять же, были довольно серьезные протесты против этой войны, критика этой войны. Ну и, собственно, если вспоминать предшествующую историю, то был Вьетнам.

- Была Панама.

- Была Панама, много всего было. Но, тем не менее, все это происходило на фоне декларации о правилах, которые формулировались в общем и целом Соединенными Штатами вместе с их союзниками. И которых сами Штаты тоже старались придерживаться.

- В те времена они союзников не игнорировали.

- Да. Они, на самом деле, с ними действительно вели переговоры и пытались вырабатывать некоторую совместную систему. Так возник формат «большой семерки» - такого клуба ведущих наиболее развитых стран, через который происходила неформальная координация действий этих ведущих стран. При безусловном доминировании США в первую очередь в военном смысле, ну и, на самом деле, в экономическом.

Тем не менее, это была модель, опиравшаяся на координацию между разными игроками, на кооперацию между ними и, на самом деле, на внедрение определенного набора правил. И если для самих США эти правила не всегда были обязательны, то для всех остальных они старались эти правила действительно внедрять и поддерживать. Это происходило, в том числе, через международные институты типа ГАТТ и затем ВТО, через давление на другие страны в части либерализации их экономик и открытия их внутренних рынков, снижение торговых пошлин, обеспечение доступа для иностранных инвестиций.

И этот механизм работал не только на интересы американцев. Он работал для немцев, японцев, канадцев, в общем, для всех развитых стран, которые готовы были участвовать в этом процессе глобализации. И этот процесс на самом деле имел позитивные результаты. Благодаря этой кооперации и «игре по правилам» много десятилетий мы наблюдали экономический рост в мире. Поэтому сказать, что это было что-то придуманное не Штатами, а кем-то другим нельзя: в значительной степени это была архитектура, выстроенная Штатами, и они от этого, безусловно, сами сильно выигрывали.

Что поменялось за последние 20 лет? Политика глобализации предполагала расширение сферы действия рыночных законов и втягивание в рыночную экономику все новых и новых стран, втягивание их в глобальные обмены, которые в целом были взаимовыгодны. И здесь надо обратить внимание на феномен глобального среднего класса, который возник за последние десятилетия и который сконцентрирован сейчас совсем не в развитых, а в развивающихся странах. В том же Китае, в той же Индии. Это результат глобальной кооперации последних десятилетий. Китай с его дешевыми трудовыми ресурсами превратился в глобальную фабрику. Индия с некоторым временным лагом идет по следам Китая.

Это привело к тому, что, как это вообще всегда бывает, страна, которая догоняет, развивается быстрее тех, кого ей приходится догонять. И Китай действительно очень быстро рос, пользуясь, безусловно, преимуществами и возможностями глобального миропорядка с его открытой торговлей, с доступом на новые рынки. В особенности это сказалось, когда Китай вступил в ВТО. Для китайских фирм в значительной степени открылись западные рынки. При одновременном открытии Китая для западных инвестиций.

Это был взаимный обмен. Так вот, в итоге Китай, который действительно реально экономически очень сильно вырос, просто стал претендовать на другую роль.

- Вторая экономика мира стала.

- Да, объективно, оно так и есть. Причем это был естественный процесс.

То есть, опять же, западные страны и те же Штаты могут обвинять китайцев в том, что они воровали какие-то промышленные секреты и технологии. Но, если быть честными, то в истории всех стран, включая те же США и другие догоняющие экономики 100 или 150 лет назад, тоже были похожие процессы, когда речь не шла о соблюдении всех прав интеллектуальной собственности. Но факт в том то, что Китай превратился если не в реального, то по крайней мере в потенциального конкурента для США.

Насколько он реальный конкурент — это отдельный вопрос. Потому что при сопоставимости размеров ВВП с точки зрения ВВП на душу населения пока Китай все равно от Штатов и от Европы отстает. Но, безусловно, у Китая была очень сильная динамика, которая стала вызывать страхи у политической элиты США.

И началось это не сейчас, а еще со времен Обамы, когда делались первые попытки сдерживания Китая, вводились ограничения для китайских компаний на доступ к разного рода патентам, к каким-то инновационным решениям. Можно вспомнить известное дело компании «Хуавей», которое было уже в середине 2010-х годов.

О чём это все говорит? О том, что изменение мирового порядка, это более-менее естественный процесс. Развитые страны, в первую очередь США, получили, безусловно, заметные выигрыши от глобализации, но выигрыши, которые в итоге были сконцентрированы в материальном смысле в руках очень узкой группы людей. Мы, по-моему, с Вами раньше уже обсуждали работы Бранко Милановича по поводу мирового неравенства. Он в частности показал, что за 30 лет — с начала 1980-х и до начала 2010-х годов — глобальное неравенство сократилось. Оно сократилось как раз за счет того, что возник этот самый феномен глобального среднего класса в больших развивающихся странах - в Китае, Индии, Бразилии, Турции.

Но вот если брать динамику доходов для групп с разным уровнем доходов, то у Милановича получалась такая картинка с фигурой слона. Там возникал такой большой горб на нижних и средних децилях, образуемый десятками, а точнее, сотнями миллионов людей, у которых реальные доходы выросли на десятки процентов за эти 30 лет. И это как раз представители глобального среднего класса из больших развивающихся стран типа Китая и Индии. И одновременно возникал такой хобот этого слона, такая почти что вертикальная, идущая вверх линия, которая охватывала даже не один процент, а полпроцента населения, которые были сконцентрирован в развитых странах и прежде всего в США.

А в роли проигравших оказался традиционный средний класс в развитых странах, у которого реальные доходы за эти 30 лет практически не выросли. В США в роли эти проигравших оказались «синие воротнички» (или квалифицированные рабочие) из так называемого «ржавого пояса» - то есть из штатов, где исторически была сконцентрирована промышленность США. Но с 1970-х годов и особенно в 1980-е и 1990-е эти производства стали активно переноситься сначала в Мексику, а потом в Восточную Азию и в первую очередь в Китай. Это сжатие промышленности не приводило к росту безработицы. Но из уважаемых членов общества, у которых были гарантированные рабочие места в больших компаниях, было членство в профсоюзах, была определенная уверенность в будущем и возможность накапливать сбережения, эти люди превратились в работниках на частичных форматах, заняты в «Амазоне», откуда они могут быть уволены практически в любой момент. При этом их текущие доходы могли не снижаться — но менялись их настроения и ожидания. Эти сдвиги в социальной структуре стали источником социального напряжения в развитых странах и прежде всего в США с их традиционно более высоким уровнем неравенства. И именно эти люди в значительной степени стали электоральной базой Трампа.

Вот он – «слон» Бранко Милановича. Цифры, конечно, уже устарели: автор вёл речь о периоде с 1988 по 2008 год, но система осталась такой же.

Окончание следует.

Беседовал Владимир Володин.

*фото сгенерировано ИИ