Время смены правил. Часть вторая

Мы продолжаем беседу с Андреем Яковлевым о ситуации в глобальной экономике в связи с политикой руководства США.

- Андрей Александрович, мы всё время упоминаем президента США Дональда Трампа. Как можно оценить его роль в глобальной экономике?

- Если говорить о роли Трампа то, на мой взгляд, дело не столько в экономике, сколько в политике.

- Безусловно.

- Он, в первую очередь, политик, причем политик популистского типа, который смог прийти к власти, играя на интересах определенных социальных групп.

И при этом он безусловно член бизнес-элиты, которая была главным бенефициаром глобализации. И опять же совершенно очевидны его материальные цели: он воспринимает свое президентство как один из источников извлечения доходов для себя и своей семьи и этого совершенно не скрывает.

Это противоречит всем принципам американской политики последнего столетия. Это было нормально для американской политики в конце XIX — начале XX века, но потом стало табу. Нельзя сказать, что этого вообще не было: политическая коррупция в широком смысле существует в каких-то форматах во всех странах. Но это считалось неправильным поведением, которое не поощрялось общественным мнением и не поощрялось самой политической системой.

- То есть, грубо говоря, за такого рода поведение еще 20 лет назад или даже 15 лет назад, другие люди просто потеряли бы все шансы на политическую карьеру.

- Да, именно так. То, что делает Трамп сейчас, это слом всех правил и устоев, которые формировались в американской политике, начиная с Теодора Рузвельта, который в начале ХХ века стал закладывать другие принципы в американскую политику. Эти принципы сейчас Трамп на глазах у всех совершенно спокойно ломает, и пока не видно, кто ему в этом может помешать.

О чём это все говорит? О том, что, с одной стороны, явление Трампа как политической фигуры, на самом деле является реакцией системы на исчерпание возможностей той модели, в которой мы все жили последние 30 или 40 лет.

- Так это всегда бывает: институты, государственные и международные в том числе, имеют определённый жизненный цикл, они рождаются, совершенствуются, но в итоге умирают.

- Совершенно верно. В начале ХХ века на той волне глобализации, которая тоже сопровождалась заметным экономическим ростом и бурным развитием технологий, мы одновременно видели сильное социальное напряжение, которое вылилось в Первую мировую войну, с одной стороны, и в революцию в России – с другой. Более того, на самом деле, сильные напряжения были видны в достаточно развитых европейских странах. Еще до всех событий в Германии вполне демократическим путем в Италии к власти пришел Муссолини со своей фашистской партией. И то, что мы видим сейчас, мне напоминает эту историю.

К чему я это говорю? Если вспоминать последствия прихода к власти фашистов в Италии, то важно понимать, что Италию экономически сильно затронула первая мировая война и затем Великая депрессия 1929-1933 годов. И совершенно не случайны были те меры госрегулирования, которые использовал Муссолини и которые давали основание фашистами называть себя социалистами (как это прямо было в Германии). Все эти варианты договоренностей между работодателями и работниками под давлением государства, с ограничением дальнейших прав профсоюзов, с навязыванием некоторых социальных стандартов и с экспансией государства с части развития инфраструктуры и военных расходов: они оказывали, по крайней мере в начальные годы, определенный стимулирующий эффект на экономику. Потом это закончилось катастрофой, особенно в Германии, когда все вылилось в милитаризацию и Вторую мировую войну.

В этом смысле, если брать ситуацию с Трампом, при всех больших странностях того, что он делает в экономике с точки зрения стандартного экономического мейнстрима, важно видеть, что на сегодняшний день американская экономика никуда не упала, она продолжает расти. Можно обсуждать за счет чего это происходит. Говорят, что Трамп дал очень большие льготы и привилегии технологическому сектору. И, как мне объясняли мои американские коллеги, рост в 2025 году в значительной степени объяснялся инвестициями в создание дата-центров, которые для обычных людей ничего не производят. Это вложения в обеспечение развития искусственного интеллекта. Когда и что он даст конкретным людям, это отдельный большой вопрос, но, тем не менее, пока это вполне себе драйвер для экономического роста.

К чему я веду? К тому, что более важными являются не экономические последствия того, что делал Трамп, а сам слом той модели, которая существовала все эти десятилетия — при всех периодических отступлениях самих Штатов от тех же правил, которые они декларировали.

Тем не менее, эта модель базировалась на кооперации и на том, что эта кооперация взаимовыгодна. То есть это не была игра с нулевой суммой.  Участники этой кооперации получали выигрыши, снижали издержки, снижали риски, и, соответственно, получали возможности для взаимного развития.

- А что тогда делает Трамп?

- Он переводит всё в формат игры с нулевой суммой. Когда он играет на настроениях ущемленной части своего электората, которая является для него базовой, он не говорит, что крупные американские компании и их владельцы- миллиардеры, друзья Трампа, сами переносили производство из США в другие страны. Он говорит, что это Европейский Союз «эксплуатировал» Соединенные Штаты, используя их ресурсы безопасности и не оплачивая это в должной степени.

- И точно также он поступает с Китаем и со всеми остальными.

- Да, это «перевод стрелок» с реальных акторов, которые были реальными бенефициарами этого процесса. Но они его друзья и союзники на сегодняшний день. И поэтому Трампу нужна история про поиск «внешних врагов» с предъявлением им претензий.

В чем здесь, на мой взгляд, фундаментальная проблема? В том, что это вариант превращения Соединенных Штатов в игрока, который, вместо того, чтобы договариваться и играть по правилам, начинает размахивать дубиной и угрожать всем, начинает заниматься вымогательством.

Такой формат чреват тем, что другие игроки начнут терять (и по факту уже теряют) доверие к Штатам как к стране, с которой можно реально о чём-то договариваться, и в отношениях с которой можно рассчитывать на эти договоренности. Трамп отличается тем, что любую договоренность он может пересмотреть в любой момент под влиянием каких-то сиюминутных факторов. И это, безусловно, очень сильно бьет по репутации США. Для меня довольно показательной была история с Давосом, где Трамп весьма странно выступал, путая Гренландию с Исландией.

- При этом далеко не все главы государств, присутствовавшие там, решились ему возражать.

- Там было показательное выступление премьер-министра Канады Марка Карни. Канада для меня интересный пример другой политики, потому что Европа от США зависит на сегодняшний день с точки зрения обеспечения безопасности. Причем это ситуация, созданная самими Штатами, которые создавали свои военные базы в Европе и хотели, чтобы там были американские войска.

И Европа, в общем, с таким решением соглашалась. То есть, Европу не очень сильно спрашивали, насколько им нужно иметь свою собственную существенную армию. При этом европейские военные вполне активно участвовали в войне в Афганистане, когда та самая пятая статья устава НАТО была задействовала в единственный раз самими Штатами. По их просьбе все остальные страны посылали своих военных в Афганистан.

- Трамп сейчас заявляет, что американцы воевали и несли потери в одиночку, европейцы были лишь где-то в тылу.

- Да, Трамп сейчас заявлял публично, что все союзники где-то, так сказать, в углу сидели и не воевали. Это реально просто глубочайшее оскорбление для этих стран, потому что их солдаты там гибли. У Дании в расчете на душу населения погибших было не меньше, чем у США. И это та самая Дания, у которой сейчас Трамп хотел бы отобрать Гренландию.

Я смотрю на эту ситуацию через призму моего общения с европейскими коллегами: они реально в шоке. Этот шок возник уже в 2025 году на фоне выступления Вэнса год назад, когда впервые было обозначено изменение позиции Штатов по отношению к Европе, но они все же надеялись на то, что они смогут как-то договориться.

В этом смысле характерна реакция Европы на введение тарифов, которые тоже вводились по принципу: какой хочу тариф, такой и ввожу, без каких-либо реальных аргументов. Европа фактически на эти тарифы согласилась. В отличие от Китая, который с этим спорил, и в отличие от той же Канады.

Для меня в этом отношении действительно показательна позиция Карни, потому что он, по сути, на Давосском форме заявил принципиальную линию: если ведущие державы в лице Штатов и Китая ведут себя так, как они себя ведут, то тогда у других, как он говорит, «средних стран» просто нет иного выбора, кроме как начать кооперироваться друг с другом - с тем, чтобы вместе, коллективно противостоять такого рода агрессивному давлению.

В этой связи стоит отдельно сказать про Китай, потому что Китай не действует «поперек правил» как Трамп. Но, безусловно, в каком-то смысле, Китай манипулировал правилами того глобального миропорядка, который создавали Штаты. В этом смысле претензии и американцев, и европейцев по отношению к китайцам имеют некоторое основание.

Но я сейчас вернусь к тому, что говорил Карни в Давосе: «средние страны» видят, с одной стороны, не учитывающую их интересы политику Китая, а с другой стороны, так же начинают играть Штаты. В этой ситуации надо либо «ложиться» под них, но тогда, как справедливо говорил Карни, мы скоро будем «едой на этом обеде». Либо же надо объединяться и как-то пытаться противостоять этого давлению.

- Андрей Александрович, но понимаете, у Карни совершенно другая ситуация. Канада очень зависит от Америки. И недаром, при всем его отношении к Китаю, он только что подписал с Китаем торговое соглашение, которое просто взбесило Трампа. Он зажат, как между Сциллой и Харибдой.

- Вы совершенно правы, что степень зависимости Канады от США реально гораздо выше, чем степень зависимости Европы от США. Тем не менее, Европа в этой ситуации предпочла с Трампом не спорить, а пытаться договориться, фактически пойдя на условия Трампа. И согласившись платить те тарифы, которые он Европе навязал. А Карни пытался сопротивляться. И на самом деле пока что сопротивляется. При гораздо более тяжелой ситуации у Канады, на мой взгляд, это гораздо более здравый ответ.

Если даже Канада начинает таким образом действовать, то на самом деле Штаты, радикально ломая связи со своими союзниками, которые выстраивались много десятилетий, вынудят их принимать ответные меры. В первую очередь это касается Европы, хотя она довольно долго раскачивается.

Но после выступления Вэнса в феврале прошлого года и всех последующих событий, включая ту же стратегию безопасности, которую заявил Трамп в прошлом году, где Европа выводится из сферы интересов и ответственности США, после уничижительных заявлений, которые в адрес Европы Трамп регулярно делал, странам ЕС придётся действовать.

Это довольно серьезно. Трамп вынуждает Европу начать самой делать что-то, что в итоге неизбежно ударит по Америке. Это может быть не сейчас, а уже после Трампа. Но проблема Америки сейчас в том, что Трампа на самом деле не интересует, что будет через два или три года.

Он живет сегодняшним днем, он хочет все время быть в телевизоре, в центре внимания, но на самом деле никакого просчета последствий своих действий в политике он не делает. Его это просто не интересует. Это печально, потому что на самом деле это не только создает очень сильное напряжение в США, но и порождает большие риски для всего мира.

Беседовал Владимир Володин.

*фото сгенерировано ИИ