Всенародный капитализм?

Только что мы опубликовали интервью с Сергеем Смирновым о проблеме денег, хранимых гражданами под матрасом. Сегодня мы беседуем о том, как привлечь деньги россиян в развитие бизнеса.

- Сергей Николаевич, мы говорили с Вами о том, что по результатам августовского опроса, проведённого ФОМом, 37% россиян держат свои накопления под матрасом. Но вот 4 сентября на новостных лентах появляется информация: «Инвестиции физических лиц в ценные бумаги на фондовом рынке Московской биржи в августе 2026 года составили 212,5 млрд рублей, при этом вложения в акции в августе составили 30,5 млрд рублей, что в 3,6 раза больше по сравнению с тем же периодом 2025 года, сообщили в пресс-службе торговой площадки».

Дальше отмечалось, что приток средств в облигации составил 151,6 млрд рублей, в паевые инвестиционные фонды - 30,4 млрд рублей. При этом, по данным площадки, количество частных инвесторов с брокерскими счетами на Мосбирже по итогам августа 2026 года составило 42,5 млн (+278,1 тыс. за август), ими открыто более 81,4 млн счетов. В августе сделки на Московской бирже заключали более 3 млн человек, из них более 349,7 тыс. - квалифицированные инвесторы.

Доля физлиц в объеме торгов акциями в августе составила 64,2%, в объеме торгов облигациями - 15,2%, на срочном рынке - 48,9%.

Что это? Те, кто не хранит деньги под матрасом, решили срочно вложить их в акции? Или, наоборот, те самые 37% срочно вынули сбережения из под матрасов, решив, что туда надёжнее положить ценные бумаги?

А тут ещё господин Шохин, как глава РСПП, нашего профсоюза олигархов, предлагает вывести на IPO те компании, хозяева которых, зарубежные фирмы ушли из России, бросив свои активы.

Вопрос такой: возможно ли это? Это новый, так сказать, этап действительно активности создания новых собственников, или повторение пройденного: у нас уже были ваучеры, залоговые аукционы?

- Да, залоговые аукционы у нас действительно были. Но мы уже говорили, что тогда была другая экономика.

А сейчас я немножко о другом, наверное, скажу. Ведь на самом деле, насколько я понимаю Александра Шохина, он выдвигает предложения, я их посмотрел, что теперь работники будут условно сособственниками предприятий и, как говорится, будут сами принимать решения, нести ответственность за результаты деятельности. Мне кажется, тут вопрос, который Вы задали, имеет смысл разделить на две крупные проблемы.

- Какие именно?

- Первая проблема – финансовая, давайте начнем с нее. Кто в условиях экономической неопределенности, в условиях, извините, когда те же самые, казалось бы, доходные акции Газпрома, например, становятся не столь явно доходными, поскольку руководитель Газпрома вдруг просит правительство: помогите нам за счет бюджетных средств. И это мы с вами видели, читали в открытых источниках. Ну, извините, я пойду сейчас покупать акции Газпрома? Думаю, что нет.

Может быть, конечно, и имеет смысл, у кого есть возможность вложить срочно свободные средства в предприятия ТЭКа: а вдруг акции дальше пойдут вверх. Тем более, что Денис Мантуров, первый заместитель председателя правительства Российской Федерации, тут сказал: надо ускорить ремонт НПЗ, потому что мы должны как-то решить эти проблемы, и так далее. Ну, ускорится, может быть, а может не ускорится, мы этого с вами не знаем. Как реально будут обстоять дела? Будет ли дальше наш противник наносить удары по критическим объектам нашей производственной инфраструктуры? Этого мы спрогнозировать не можем. Кто из маленьких скромных инвесторов в прошлом году подозревал, что масштабы ударов и их последствия будут вот такими? Да и кто их мог спрогнозировать, извините, на месте уже упомянутого скромного маленького человека, рядового инвестора? Я думаю, что те, у кого эти средства последние, вряд ли выйдут на фондовый рынок.

- А вторая проблема?

- Это не совсем проблема. Это – попытка Александра Шохина продвинуть некую идею. Если говорить о ней, то мне вспоминается (когда-то я занимался Югославией), что в условно-демократической и социалистической Югославии была такая форма собственности, правовую основу которой заложили в 1950 году с принятием Закона «Об управлении государственными хозяйственными предприятиями со стороны трудовых коллективов». Позже принципы развивали и закрепляли: Конституция СФРЮ 1974 года и Закон об объединённом труде 1976 года. 

(Основные принципы были таковы:

На предприятиях формировалась иерархия органов:

Рабочий совет — высший орган. Его избирали тайным голосованием всем коллективом сроком на два года. В его компетенцию входило утверждение планов развития, распределение доходов, назначение директора, решения о слияниях или реорганизации.

Управляющий совет — исполнительный орган. Его формировали из членов рабочего совета для текущего оперативного управления, контроля за выполнением решений.

Директор — его назначал рабочий совет по конкурсу (с последующим утверждением вышестоящими органами, если это было предусмотрено). Директор отвечал за повседневную административную работу, но был подотчётен рабочему совету и мог быть им смещён.

Предприятия действовали в условиях «социалистического рынка». Государство задавало общие макроэкономические рамки (налоги, кредитная политика, цены на некоторые ресурсы), но в остальном коллективы сами определяли:

ассортимент и объём продукции, цены на свою продукцию (в рамках рыночной конкуренции), размер заработной платы и премий (зависел от прибыли), направления инвестиций.

Недостатками этой системы считаются:

Доход работника зависел от успешности предприятия, что порождало разрыв в оплате труда между работниками успешных и убыточных производств.

Слабая инновационная активность. Рабочие часто были больше заинтересованы в распределении прибыли в фонд заработной платы, чем в инвестициях в модернизацию. 

Затяжные согласования. Из-за необходимости согласовывать решения между разными уровнями самоуправления процесс принятия решений замедлялся. 

При этом Союз коммунистов Югославии сохранял монополию на власть и активно вмешивался в решения рабочих советов, особенно по кадровым вопросам. Это породило феномен «политического директора», лояльного номенклатуре, а не коллективу.

Кроме того, государство через систему плановых комиссий, банков и общественных фондов продолжало существенно влиять на экономику, поддерживало убыточные предприятия, что отвлекало ресурсы от эффективных. 

К 1980-м годам экономическая нестабильность усилилась, что стало одной из предпосылок последующего кризиса и распада страны. – В.В.) 

- Понимаете, вот эта соцсобственность, наверное, возможна, но при этом владельцы акций, особенно миноритарные акционеры, на мой взгляд, не должны принимать абсолютно никаких управленческих решений, кроме одного: по результатам финансового года распределять прибыль или распределять убыток между собой. Я утрирую, некорректно, наверное, это говорить, но я абсолютно не уверен в эффективности этой формы. Такая форма может быть эффективной на уровне малого бизнеса, возможно, на уровне какого-то семейного бизнеса, но когда мы пытаемся это вывести на уровень тех компаний, которые ушли из России, извините, я не вижу здесь перспектив.

Может быть, я не прав, конечно, но вот когда рынок пойдет в рост, тогда можно что-то обсуждать, и тогда, может быть, я тоже побегу, если что-то будет, на фондовый рынок. И я скажу: хочу иметь там, ну, хорошо, 27-процентную годовую доходность, а сейчас, мне кажется, что тем, у кого есть деньги, реальной альтернативы банковским вкладам просто нет, во всяком случае, по уровню доходности.

- В таком случае, вот, простой вопрос, зачем Шохин, а это человек очень опытный, который был министром экономики, вице-премьером, человек, который уже двадцать лет рулит РСПП, зачем тогда он вносит такое предложение?

- Мне кажется, есть логика в его словах, в его предложениях, именно с его позиции: российскому крупному бизнесу нужны деньги. Мы с Вами только что говорили про «Газпром», а где взять деньги другим крупным компаниям, если у бюджета возможности ограничены? Значит, давайте мы попробуем привлечь население. И, если бы он открыто это сказал: нам нужны деньги для крупного бизнеса, его позиция была бы вполне объяснима.

Но он не привел ни одной цифры, согласитесь. На месте крупного экономиста, а он абсолютно грамотный, нужно было сделать некий промоушен, некую рекламу этой акции, если хотите. Да, он сказал бы: в банках мы сейчас имеем средневзвешенную ставку вот такую-то, по моим прогнозам, вы можете мне доверять, не доверять, у нас ставка будет на полтора процентных пункта выше, условно. Не в разы, никто в это не поверит – эпоха Мавроди закончилась, но конкретно сказать, на два процентных пункта выше, на полтора, ну на три, может быть.

- А что возможны варианты, чтобы пустить вот деньги населения в работу?

- Они, с одной стороны, и так в работе, они не лежат в том же Сбире или ВТБ в банковской ячейке, они работают в форме кредитных ресурсов. Но тому же крупному бизнесу хочется привлечь их здесь и сейчас, и не под высокие банковские проценты. Это все понятно. Но как это сложится, я прогнозировать сейчас не хочу: поживем – увидим.

Беседовал Владимир Володин.

*фото сгенерировано ИИ