Не хватает прав доступа к веб-форме.

Записаться на семинар

Отмена

Звездочкой * отмечены поля,
обязательные для заполнения.

Как определить свою систему среди чужих? Тренинг системного мышления

Николай Хальченя, индивидуальный предприниматель, член оргкомитета Всероссийского движения за честный рынок. Бег предпринимателя на очень длинную дистанцию. Часть первая

С Николаем Дмитриевичем Хальченей мы беседовали сразу по окончании «круглого стола», проводившегося Всероссийским движением за честный рынок.
Все, кто регулярно читает материалы нашего сайта, наверное, прочли репортаж с этого «круглого стола», основным вопросом которого стал вопрос о предпринимательских ценностях. Именно поэтому наша беседа о немалом уже предпринимательском пути Николая Хальчени началась именно с этого вопроса.

- Николай Дмитриевич, вот только что на «круглом столе» предпринимателей довольно долго выясняли, есть ли у них какие-то свои идеалы, или сойдут общие. Что Вы скажете по этому поводу?

- Я считаю, что это – какой-то комплекс неполноценности предпринимательского сообщества. И он не дает нам спокойно жить. У людей, занятых бизнесом, появилось какое-то время назад ощущение постыдности своего занятия. Причем это ощущение индуцировано внешней средой. И в связи с определенным отношением к бизнесу власти и части общества этот комплекс все нарастает.
Другая причина – наступление, которое государство ведет на предпринимательство в последнее время. Особенно это касается малого бизнеса. И бизнес хочет разобраться: может быть, он сам в чем-то провинился? Это – такая тяжелая психологическая ситуация, но не более того.

- Вы сами занимаетесь бизнесом достаточно давно?

- Да. С самого начала 90-х годов.

- Как я знаю, Вы при советской власти были спортсменом.

- Был. И спортсменом был, и тренером. Это был совсем другой мир, достаточно специфический, представители которого нередко смотрели на окружающих свысока. Вы сами знаете: спортсменам всегда больше дозволялось, государство создавало условия для того, чтобы они добивались наивысших достижений в спорте. Питание, медобслуживание, гостиницы, перелеты – все за счет государства.

- Почему же Вы решили уйти из этого мира в бизнес?

- Понимаете, когда я был просто конькобежцем, все было просто: ты должен пробежать дистанцию с возможно лучшим результатом, а все остальное за тебя сделают, обеспечат и так далее. Когда я стал тренером, все изменилось, и я должен был куда больше контактировать с самыми разными людьми. И уже я должен был обеспечивать своим спортсменам все условия для выступлений.
А потом государство бросило нас на произвол судьбы. Это и заставило людей идти в предпринимательство. Не секрет, что бизнес-среда формировалась у нас во многом из людей, которых в определенный момент бросило государство. Учителя, врачи, инженеры становились челноками.

- Ну, это те, кто остался без работы.

- Вот об этом я и говорю: в бизнес пошли эти люди. Но, кроме них, туда пошли и люди с бандитской психологией. И это был плавильный котел, причем я до сих пор не могу с уверенностью сказать, что же он в итоге выплавил.
При этом надо признаться, что в рядах бандитов оказались многие спортсмены, особенно занимавшиеся борьбой, боксом, другими видами единоборств.

- А куда идти людям, в которых воспитана агрессивная психология?

- Вы знаете, меня удивляла одна вещь: мы учились в институтах, проходили научный коммунизм, атеизм и так далее, на всех собраниях в нас вдалбливали моральный кодекс строителей коммунизма. И вдруг в 91-м году все обломилось, и из среды тех самых людей, которые чтили моральный кодекс строителей коммунизма, вышла гигантская армия «братков», для кого человеческая жизнь не стоила ломаного гроша.
Откуда это? Как это могло произойти? Ведь у нас все кладбища уже заполнены их могилами.
Значит, наше общество было от начала до конца лживым? Скажу честно, я в своей среде этого особо не замечал, хотя спортивная среда и была таким «окуклившимся» сегментом общества. Но для меня это было удивительно: еще вчера мы утверждали, что каждый из нас другим людям друг, товарищ и брат, а в 91-м году уже начались криминальные войны. Видимо в нашем обществе всегда были какие-то нездоровые инстинкты. Главное – лживость – с экранов телевизоров и на партийных собраниях говорят одно, а в жизни происходит совсем другое. И вот это раздвоение, эта шизофрения общества в итоге и выплеснулась наружу.

- Но в начале 90-х Вы тоже решили уйти из спорта в бизнес. Почему?

- Произошло это совершенно случайно. Когда в 90-м – 91-м году в государстве начались трудности с деньгами, с товарами народного потребления и продуктами питания, естественно, кого-то отдали на заклание. В том числе спорт.

- Ну, это понятно.

- Вполне естественно.
Вызвало нас руководство: вы, мол, работаете, мы вам зарплату платим, но ситуация, сами знаете. А что знать: в СССР было всего пять катков с искусственным льдом, где были конькобежные четырехсотметровые дорожки, на которых все и тренировались. В Москве из них был один. И вот каток в Москве на Водном стадионе превратили в автосалон. Оказалось, что все дорого: холодильные установки, электроэнергия. Материальная база, как шагреневая кожа начала быстро сжиматься. Я понял, что мне здесь уже делать нечего: нет азарта, нет борьбы, нет цели.
И тут подвернулся вариант. У меня тренировалась девочка, чьи родители сказали: Николай Дмитриевич, у нас организовалась фирма – идите работать к нам. И я пошел в коммерческую фирму наемным работником. Поработал там пару лет, и фирма пришла в упадок, поскольку руководство думало больше о себе, чем о деле.
Но я уже не стал возвращаться в спорт, а начал искать варианты для своего дела. Это был 92-й год, возможности были. И мы с коллегами создали свою фирму.

- Чем Вы тогда занимались в этой фирме?

- Мы создали совместное предприятие с китайскими партнерами и поставляли в Россию товары из Китая: пуховики, кофты-«ангорки», куртки. Увы, произошла с нами очень неприятная вещь: у нас на складе пропало некоторое количество товара. Только потом я выяснил, как это произошло. Китайцам же это очень не понравилось. Предприятие закрыли. Но после этого китайцы пригласили меня в другое предприятие.
Я уехал на месяц в Пекин, там мы определили возможный объем работ и поставок в Россию. Но я на тот момент не обладал ни нужным количеством знаний, ни хваткой – не было необходимой доли здорового авантюризма. Поэтому я отказался от этого предложения. Может быть, и зря. А, может быть, и не зря: а то пополнил бы ряды тех, кто из-за того же китайского тряпья оказался на кладбище – сколько ведь их было. Товар был дешевый, из-за него дрались, целые «торговые войны» устраивали.
А я решил заняться другим делом и открыл свои магазины. Маленькие магазинчики, как их сейчас называют, шаговой доступности. Была тогда возможность взять в аренду помещения, и я это сделал. Открыл продовольственный магазин и начал торговать.
Это был чисто семейный магазин, и нам с семьей его прибыли хватало на жизнь.
Мы быстро наладили контакты с окружающим населением. Магазин был таким, что сюда приходили не только покупать, но и поговорить. Со мной, с женой, с нашими сотрудницами, когда они появились. Это было, как бы сказать…

- Клуб.

- Да, это был в своем роде клуб.
И с этого все началось.
Приходили, как обычно, бандиты. Были наезды и все прочее, что у нас всегда бывает. Пришлось разруливать ситуацию с помощью знакомств, приобретенных в спортивные годы: многие люди, которых я знал, пошли работать в силовые структуры – в МВД, в ФСБ. Они и помогли отбиться. Так я и выжил в тяжелый момент.
Потом открыл второй магазин, потом третий, четвертый. А потом все опять стало сжиматься из-за неблагоприятного для бизнеса климата. Я понял, что тяжело это тянуть не только одному, но и вместе с семьей. А постоянные наезды на мои магазины со стороны госстуктур, в том числе силовиков, различных проверяющих, оказывали очень тяжелое психологическое давление. В какой-то момент я понял, что всего этого не выдержу.
Вот просыпаешься утром и думаешь: что сегодня произойдет. Говорят, к войне привыкаешь, когда сидишь в окопе: к свисту пуль, к разрывам снарядов. Не знаю. Но к этому привыкнут невозможно – до такой степени это унизительно. Приходит человек, младше тебя по возрасту и по своим человеческим кондициям, но у него есть погоны на кителе и ксива в руках. И он делает с тобой все, что хочет. Тебе бы ему в морду плюнуть, но ты не можешь этого сделать. Ты должен перед ним лебезить, чтобы не было совсем плохо. Это очень тяжело.
И поэтому я начал потихоньку избавляться от магазинов.

Окончание следует.

Беседовал Владимир Володин

Учебник "Национальная экономика"

Поделиться

Подписаться на новости